Во имя Отца и Сына и Святаго Духа!
Сегодняшнюю притчу о богатом человеке, который получил хорошую прибыль от своего урожая, многие из нас слышали не раз. У одного богатого человека в один год вырос необычайно большой урожай. Он задумался: «Куда всё это девать? Старые склады малы». Решил: «Снесу житницы и построю новые, огромные. Сложу туда всё зерно и добро, а потом буду жить спокойно: отдыхать, есть, пить и радоваться — на годы вперёд». Но ночью Бог сказал ему: «Безрассудный! Сегодня же твою жизнь заберут. Кому тогда достанется всё, что ты накопил?»
Христос заканчивает так: так бывает с тем, кто копит только для себя и забывает о Боге — вместо того чтобы «богатеть в Бога», то есть жить благодарно, делиться и делать добро.
Если внимательно вдуматься в сюжет этой притчи, то в ней звучит не столько упрёк достатку, сколько суд над логикой жизни без Бога. Богатый не назван злым или жестоким, не назван жадным. Он назван безумным. Безумие здесь — не отсутствие разума, а отказ от реальности такой, какова она есть перед Богом.
Заметим первый штрих, на котором делает акцент евангелие: «он рассуждал сам с собою». Вся сцена — монолог: что мне делать? мои житницы… мой хлеб… скажу душе моей… Человек замкнулся в круг «я — мне — моё». Он разговаривает сам с собой, что по нынешним меркам тоже можно назвать безумием. В его разговоре с собой нет ни Бога, ни ближнего, ни благодарения. Это не просто жадность; это распад общения. Душа, созданная для диалога, для общения с Другим, оказывается один на один с самой собой, с собственным эго — и начинает задыхаться.
Второй штрих — странная фраза: «скажу душе моей: душа, много добра лежит у тебя…» Он разговаривает с душой как с кладовой, как с собственной вещью. Но душа — не кошелек, не погреб и не приложение к телу. Душа — дыхание Божие в нас; она — вместилище для Бога.
Её нельзя насытить зерном, хлебом, деньгами, надеждой на светлое и сытое будущее. Поэтому замена Бога накоплениями и запасами всегда оканчивается страхом: чем больше у человека появляется добра, тем больше становится и тревоги о том, как его сохранить, как построить житницы еще бо́льшие.
Третий штрих — обращение Бога к человеку: «в сию ночь душу твою потребуют у тебя». В подлиннике стоит глагол, которым говорят о возврате долга. Трезвость притчи в том, что жизнь нам дана взаймы. Мы — не владельцы бытия, а распорядители бесценного дара, который дан нам просто так, из любви Божией. Мы вообще не можем ничем владеть, все тварное – тленно. Всякое «моё» — мое лишь до вечера. Бог не осуждает урожай и богатство, не осуждает труд и благословенный достаток; Он обличает присвоение человеком себе того, что дано на время как дар. Безумие — не в том, что ты построил житницы, а в том, что перепутал хозяина: решил, что ты — источник блага, а не его получатель.
Заметим ещё одно: богатый произносит священное для иудейской культуры слово — «покойся». Он утомился и хочет «субботы» без Бога. Это карикатура на настоящий покой. Субботний мир — когда Бог почивает в творении, а человек — в Боге. Герой притчи пытается устроить субботу без Бога, хотя написано о том что “суббота – для Господа, Бога твоего”. Это отдых без Отца, радость без благодарения, «ешь, пей, веселись» без Трапезы благодарения, где всякий хлеб — прообраз будущей Евхаристии.
Если всмотреться, герой притчи строит огромные амбары, потому что его душа — мала. Он увеличивает стены, потому что не умеет увеличить свое сердце для других. И наоборот: тот, кто «богатеет в Бога», часто остаётся внешне небогат, но ему всегда есть чем делиться. Он не говорит своей душе «покойся» — он даёт покой другим. Говорят еще, что по-настоящему богат не тот, кто много зарабатывает, а тот, кто много отдает.
Не всякая житница и не всякий новый амбар — грех; грех — амбар вместо Бога. Не всякое планирование — неверие; неверие — планы без Бога. Как, в общем-то не совсем правильно вовсе не планировать, проявляя некоторую беспечность, заменяя здравый смысл ложной надеждой на то что Бог-же должен все спланировать, да еще и сделать за нас.
Попросим у Господа иной разум о вещах: чтобы «в сию ночь» не застала нас внезапная смерть, как насмешка над нашим эгоизмом. Чтобы обращение «покойся, ешь, пей, веселись» в диалоге со своей душой сменилось на «благодари, делись, молись, люби»; чтобы душа вспомнила, что она — не склад для добра временного, а храм Бога вечного. И тогда исполнится на нас не приговор, а обещание о богатстве “в Бога” — чтобы мы не надеялись на ложную сытость, а уже сейчас входили в Его покой, который никто не отнимет.
Аминь.
Митрополит Тверской и Кашинский Амвросий. 30 ноября 2025 года. Неделя 25-я по Пятидесятнице. Спасо-Преображенский кафедральный собор г. Твери.
