Коптское монашество в прошлом и настоящем. Отчёт о посещении коптских монастырей
Всечестные владыки, дорогие отцы, матушки игумении, уважаемые участники сегодняшнего круглого стола!
В мае текущего года по благословению Святейшего Патриарха Кирилла делегация Русской Православной Церкви, в составе которой находился и я, посетила коптские монастыри Египта. За семь дней мы побывали в девяти обителях и увидели три круга коптского монашества. В Восточной пустыне, той части Египта, что ближе к Красному морю, это два древних монастыря, преподобного Павла Фивейского и преподобного Антония Великого. В Нитрийской пустыне четыре: преподобного Макария Великого, преподобного Паисия Великого, монастырь Сирийцев, где расположен патриарший культурный центр, и монастырь Римлян, Эль-Барамус. Все эти обители связаны с именами великих основателей, и монашеская жизнь в большинстве из них за тысячелетнюю историю не пресекалась, несмотря на трагические события, которыми обернулось для христиан мусульманское окружение. Ещё три монастыря по дороге из Александрии в Фаюм в древности пришли в запустение и только в середине двадцатого века были возрождены ревностными отцами при деятельной поддержке патриархов Кирилла VI и Шенуды III, сделавших для развития коптского монашества больше всех в новейшее время. Посетили мы и три женских монастыря в Каире и его пригороде.
Делегация наша состояла преимущественно из архиереев и игумений, я был единственным игуменом мужского монастыря в её составе. Поездка не была первой. Уже несколько лет действует проект по обмену монашеским опытом между Русской и Коптской Церквами, по которому монашествующие обеих Церквей посещают обители друг друга и знакомятся с опытом иноческой жизни. Многие из присутствующих здесь уже участвовали в этих поездках и делились впечатлениями, поэтому непросто сообщить что-то новое, не упомянутое предшественниками. Но это не значит, что о египетском монашестве нечего больше сказать. Как в древние времена сам институт появившегося в Египте монашества вызывал восхищение у современников, так и сегодня удивляют его жизнеспособность, выдержавшая множество исторических испытаний, и нынешнее процветание. Достоин внимания уже сам феномен возникновения египетского монашества.
Особенности египетского монашества
На рубеже третьего и четвёртого веков, когда впервые упоминаются отшельники египетской пустыни, христианские общины уже существовали по всей территории Римской империи и даже за её пределами. Проповедь о евангельском самоотречении звучала повсюду, но только в Египте она обрела воплощение в форме ухода в пустыню и уединённой жизни. Сам характер египетского монашества резко отличается от подобных институтов последующих эпох. Читая древние патерики, истории о жизни святых отцов пустыни и их изречения, мы не найдём там подробных описаний хозяйственной и общественной деятельности обителей. Да и самих монастырей в современном понимании, как центров церковной и культурной жизни, тогда ещё не существовало, эти задачи появились гораздо позже. Монашеские поселения были духовными мастерскими, где живущие непрестанно трудились над очищением внутреннего человека, свободные от посторонних попечений. Такое самоотречение требовало и особого умственного настроя, и физической закалки, а на них не могло не повлиять как географическое положение страны, так и уклад жизни её обитателей до принятия христианства.
Геродот называл египтян самым богобоязненным из всех народов. По замечанию исследователей, в Древнем Египте и в высших, и в самых низших слоях общества вся жизнь была религией по одной простой причине: нынешняя жизнь считалась только подготовкой к другой, гораздо более значимой, и боги смешивались со всеми проявлениями человеческого бытия. То же было и в жизни христиан, населявших берега Нила. Почти все отцы пустыни по крови и языку были коптами, в большинстве своём из сельского сословия, привычными к суровой трудовой жизни, простым условиям и отсутствию комфорта. Эти земледельцы были, как правило, очень выносливы и непоколебимы: ровный египетский климат, замечает исследователь повседневной жизни отцов-пустынников Люсьен Реньё, делает и дух твёрдым и постоянным. У того же Геродота сказано, что египтяне после ливийцев самый здоровый из всех народов, и понимать это стоит в отношении здоровья и телесного, и душевного.
Другая черта, отличающая египтян, — это их общительность. Казалось бы, основатели монашества должны были выйти из среды суровой и угрюмой, где господствуют молчание и сдержанность, однако история и наблюдения путешественников свидетельствуют об обратном. Чтобы заметить общительность египтян, их потребность в контактах, не нужно жить в Египте долго. По своей натуре жители этой страны не выносят изоляции и одиночества. Ещё коптолог Эмиль Амелино писал: «Порода египтян — одна из самых жизнерадостных, какие только были в мире. Со времен седой древности и по сей день египтяне — это большие дети, замечательно жизнерадостные и очень общительные».
Нужно по-настоящему представить себе, что значило для египтянина решение покинуть свою землю, свой мир, семью и друзей. Земледелец по преимуществу домосед и не склонен к перемене мест: он крепко привязан к родной деревне, которая для него опора и защита. Когда Антоний Великий ушёл в пустыню, он был сиротой, оставил сестру и уже роздал имущество, но у него оставалось много родственников и знакомых в деревне. Он отказался не только от родственных связей, но и от семьи, которую мог бы создать. А семейные связи, пожалуй, нигде не были так сильны, как в Египте, и это сохраняется до сегодняшнего дня. Древние росписи и скульптуры до сих пор напоминают о радостях супружеской жизни в Древнем Египте. Понятно, почему демон, искушая отшельника, так часто напоминал ему о семье. Так он искушал и Антония, и многих других, в особенности тех, кто до прихода в пустыню был женат и тосковал о покинутой жене. Первым анахоретам нужно было особое бесстрастие, чтобы решиться оставить родных и близких. Только слова Самого Христа могли подтолкнуть их к столь решительному и бесповоротному отделению от мира.
Роль географического положения
Хотелось бы отметить и особую роль географического положения Египта в становлении древнего монашества. Из исторических источников известно, что средоточием монашеской жизни были многие восточные провинции империи. Сирия, Палестина, Армения, Месопотамия и Малая Азия изобиловали монашескими общинами, великое множество наших святых подвизалось в этих местах, однако со временем монашество здесь угасло. Волны мусульманских завоевателей, арабов, турок, монголов, проходившие по этим областям, радикально изменили национальный и религиозный состав населения. Между тем обособленное положение Египта, который ещё в древние времена считался естественной крепостью, позволило местным жителям сохранить национальную самобытность и донести до современности традиции и институты, унаследованные от христианской эпохи.
Путешественники и паломники, которые посещают уже совершенно иной Египет, могут, как и их предшественники, соприкоснуться с древней культурой коптского монашества. Она не только хранит труды прошлых поколений, но и свидетельствует, что духовное обновление возможно и в наше время. Наверное, многие из тех, кто бывал в Египте или читал о коптском монашестве, обращали внимание на количество христианских обителей в этой стране и на многолюдство их насельников. По официальным сведениям, сейчас в Египте 87 монастырей разной степени возрождения и разного статуса, от древних необитаемых до общин, где живёт по сто и даже двести человек. Такое стремление молодых людей к монашеской жизни выглядит необычно в современном секулярном мире с его совсем иными ценностями. Чтобы понять это явление, начавшееся в послевоенные годы и связанное прежде всего с деятельностью патриархов Кирилла VI и Шенуды III, надо обратиться к новейшей истории Египта.
Религиозное возрождение в этой стране коснулось не только коптского христианского меньшинства, но и арабского мусульманского большинства, и связано оно с постколониальной эпохой, когда Египет после долгого пребывания под властью Британской империи наконец получил политическую самостоятельность. Параллельно происходили серьёзные перемены в мусульманском мире. Халифат, который многие столетия объединял мусульман и в последние века имел центр в Османской империи, окончательно упразднил Кемаль Ататюрк, повернувший новую Турцию к вестернизации. Множество религиозных общин осталось без руководства, что со временем привело к появлению «Братьев-мусульман» (движение запрещено в России), ставших политической альтернативой прежнему халифату. Египетское руководство после революции 1952 года, а затем президент Гамаль Абдель Насер держались принципов светского государства, однако растущее влияние фанатично настроенных деятелей мусульманской оппозиции заставляло власть учитывать их интересы и идти на уступки.
В это время начинается деятельность коптского патриарха Кирилла VI по возрождению Коптской Церкви. По существу это был ответ коптской общины на вызовы мусульманского мира и западнохристианских миссионеров, которые, пользуясь тяжёлым положением коптских христиан, продвигали на территории Египта свои интересы. Положение Коптской Церкви к началу этого периода было далеко от процветания. Среди духовенства была распространена симония, патриарх и Генеральный совет высокопоставленных коптских мирян спорили о путях дальнейшего развития Церкви. Древние монастыри стояли в плачевном состоянии, братия была малочисленна и необразованна, остро не хватало духовного образования. Долгая изоляция Коптской Церкви среди мусульманского окружения тоже приносила свои горькие плоды.
Патриарх Кирилл VI родился в 1902 году в семье диакона, отличавшейся искренней религиозностью. С юности он стремился к монашеству, несколько лет жил отшельником в пещере при монастыре Эль-Барамус, возродив тем самым почти забытую к тому времени традицию отшельничества, и в той же обители принял постриг с именем Мина. Затем подвизался в окрестностях Каира, где при храме основал общежитие для иногородних студентов, первый опыт такого рода в Коптской Церкви. Подвижническая жизнь, внимание к нуждам людей и просвещение молодёжи привлекли к нему сердца многих коптов. Ему было поручено возрождение монастыря святого Мины в окрестностях Александрии, и эта обитель вместе с самим святым мучеником Миной стала символом духовного возрождения Коптской Церкви. В 1959 году игумен Мина был избран патриархом Александрийским и возглавил Коптскую Церковь.
Шестидесятые годы двадцатого века считаются в коптской историографии эпохой пробуждения, духовного обновления Коптской Церкви, и огромную роль в этом сыграл Кирилл VI. Коррупции и симонии он противопоставил нестяжательство и аскезу, а оторванности высшего клира от простых священников и прихожан близость к пастве и доступность в общении. Личность патриарха, ещё при жизни заслужившего репутацию святого, притягивала и нецерковных людей. Его реформы шли под лозунгом возврата к традициям ранней Церкви, на деле же происходил синтез древних коптских канонов и современного опыта европейских христиан.
При патриархе Кирилле VI ожила монашеская жизнь: вдохновлённые его примером, сотни молодых коптов избрали путь отречения от мира. Монашеским обителям патриарх уделял особое внимание. Вскоре после интронизации, в июне 1959 года, он во главе нескольких сот единоверцев совершил паломничество к мощам великомученика Мины в руинах Абу-Мины близ Александрии и рядом с этим местом заложил первый камень в основание монастыря святого Мины, сегодня одного из самых известных в Египте. В стране развернулось церковное строительство. Только в Каире и Александрии за время его патриаршества было освящено более сорока церквей, в том числе крупнейший христианский храм Африканского континента, собор святого Марка в каирском районе Эль-Эзбекия, законченный в 1968 году. Рост числа церквей и монастырей сопровождался расцветом церковной науки: патриарх поощрял и богословские исследования, и работы по коптской истории, филологии, искусствоведению, а для коптских священников стало обязательным высшее духовное образование. Многократно выросла роль Коптской Церкви в общественной жизни Египта. После того как в 1962 году указом президента Насера Совет общины был распущен, патриарх стал единственным представителем общины перед властями. Новые задачи побудили его принять беспрецедентное для Коптской Церкви решение об учреждении четырёх епископств без приходов: по социальному служению, по религиозному образованию, по высшим коптским исследованиям и по экуменическим связям.
Современное монашество Коптской Церкви
Настоящее положение Коптской Церкви и состояние монашеской жизни в ней прямо выросли из этого религиозного и национального возрождения. Посещая обители Египта, каждый паломник, наверное, замечает многолюдство их насельников и насельниц. В ходе поездки мы встречались с игуменами нескольких обителей, и члены делегации спрашивали их о жизни монашества в современном мире. Из услышанного выделю три черты.
Первая: монахи не должны растворяться в мирской жизни. Монашеская жизнь, включая богослужение, совершается по возможности отдельно от мирян. Так, в монастыре святого Павла Фивейского в нескольких километрах от исторического центра выстроен целый комплекс, где живёт основная часть братии и куда доступ мирянам ограничен. Паломники могут посетить древний монастырь, помолиться в его храмах и пообщаться с монахами-экскурсоводами, назначенными для этого нарочно. Большинство коптских монастырей, кроме женских, стоит в отдалённых пустынных местах, и желающим их посетить нужно предпринимать отдельную поездку.
Вторая особенность: почти все игумены монастырей носят епископский сан, но своих епархий у них нет. Они заняты только делами обители, и практики назначать их на церковные послушания по совместительству не существует.
Третья черта: при значительном числе монашествующих их роль в общественной жизни, особенно в СМИ, невелика. Объясняется это прежде всего религиозно-политическим положением в стране, где христиане, при светском характере государства, продолжают испытывать давление мусульманского большинства.
Коптские монастыри традиционно остаются делом одного народа: людей других национальностей из-за пределов Египта монастырская жизнь здесь к себе не привлекает, и механизмов для этого нет. Главные популяризаторы коптской традиции сегодня — это диаспора в США и некоторых странах Европы, где Коптская Церковь имеет свои епархии, приходы и монастыри. Будучи свободными, они могут активнее свидетельствовать о себе внешнему миру, в том числе работой в средствах массовой информации и переводами литературы на английский язык.
Афон и Египет
Некоторые русские паломники, побывавшие в коптских монастырях, сравнивают их со Святой Горой Афон: в духе и быте иноческой жизни двух древних центров монашества и вправду много сходства. Однако независимо от самой монашеской традиции есть большая разница в восприятии паломников, в том, что они способны увидеть. И речь не только о догматических различиях.
Между нашей страной и Святой Горой существуют многовековые связи. Афонские монахи приезжали в Россию; русские подвижники, Антоний Печерский, Савва Вишерский, Паисий Величковский и другие, проводили на Афоне немало времени, черпая там вдохновение и духовное назидание. В недавние годы на русский язык переведено множество материалов о современных афонских подвижниках, поэтому сегодня многие русские люди знают не только о Петре и Афанасии Афонских, но и о святом Паисии, Ефреме Катунакском, Иосифе Исихасте и других. Когда русский паломник приезжает на Святую Гору, он видит гораздо больше, чем прекрасные пейзажи и древние монастырские строения. Каждое место и каждое название связано для него со святыми и святынями, о которых он уже слышал и читал. Поэтому и духовная встреча выходит глубже и плодотворнее.
С коптским монашеством дело обстоит иначе. Египет действительно стал страной, где впервые зародилась иноческая жизнь. Однако с самого начала знание о ней приходило в христианский мир через посредников. Большинство коптских монахов были людьми простыми, малообразованными и не знали другого языка, кроме коптского. Свидетелями их подвигов, в подробностях описавшими их образ жизни, стали люди совсем иной культуры. Житие преподобного Антония Великого, ставшее двигателем распространения монашества на Западе, составил на греческом языке святитель Афанасий Александрийский. «Лавсаик» написал грек Палладий, епископ Еленопольский, «Жизнь пустынных отцов» оставил Руфин Аквилейский, «Собеседования» с египетскими отцами записал Иоанн Кассиан Римлянин. А блаженный Иероним, секретарь папы Дамаса и переводчик Библии на латинский язык, написал житие Павла Фивейского и первым рассказал миру об этом отшельнике. Собственно коптская литература была представлена только кругом текстов о преподобном Пахомии Великом и его монастырях в Верхнем Египте, но и она оставалась недоступной широкому читателю, потому что не была переведена на общедоступные тогда греческий или латынь.
Монофизитские споры, в которых официальная Церковь Восточно-Римской империи и большинство коптских христиан оказались во враждебных лагерях, а затем арабское завоевание Египта полностью изолировали Коптскую Церковь от остального христианского мира, за исключением, может быть, Эфиопии и монофизитских общин Сирии, связи с которыми сохранялись на протяжении всей истории. Поэтому православный паломник, оказавшись в современных коптских монастырях, действительно может прикоснуться к древней традиции основателей монашества, посетить места их подвигов, приложиться к их гробницам и вспомнить главы «Лавсаика» об их жизни.
С новым же наследием Коптской Церкви дело обстоит сложнее. При всей привлекательности этой традиции, её разнообразии и кажущейся духовной близости есть серьёзные причины, которые делают наше взаимодействие неполным. Прежде всего это, конечно же, догматические различия между нашими Церквами. Многие участники церковного диалога считают эти разногласия плодом богословского недопонимания, политических конфликтов и национального антагонизма между греками и коптами той эпохи, но остроты проблемы это не снимает. Оттого многие святые современной Коптской Церкви, почитаемые там как подвижники и мученики, могут вызывать у православных настороженность: и из-за догматических различий, и просто из-за незнания коптской традиции.
Это незнание и есть вторая причина, которая мешает полноценному взаимодействию, и касается она прежде всего языка. У Коптской Церкви богатая литература: жития святых, наставления подвижников, исследования по истории, богослужению и каноническому строю. Но все эти источники закрыты для желающих познакомиться с традицией, потому что написаны в большинстве своём по-арабски. То же и с устным переводом. У членов делегации было много вопросов к местным игуменам, но из-за нехватки переводчиков, знающих не только язык, а и церковные реалии обеих сторон, часть вопросов была понята неточно и осталась без ответа.
Иноческая традиция Коптской Церкви, рождённая в Египте, колыбели монашества, одна из древнейших в христианском мире. Пройдя через гонения, войны и притеснения, она выжила, сохранила самобытность и в наши дни не только не угасла, но растёт и привлекает внимание взыскующего мира. Регулярные паломничества, богословский диалог и обмен опытом служат взаимному духовному обогащению наших Церквей. Но впереди ещё много труда по переводу коптской литературы с арабского на русский, чтобы это взаимодействие стало глубже и осознаннее.
Цитаты о характере египтян: Люсьен Реньё, «Повседневная жизнь отцов-пустынников IV века», перевод Александра Войтенко, М., Молодая гвардия, 2008; слова о «породе египтян» принадлежат коптологу Эмилю Амелино и приведены у Реньё. https://azbyka.ru/otechnik/Istorija_Tserkvi/povsednevnaja-zhizn-ottsov-pustynnikov-4-veka/
Доклад архимандрита Бориса (Тулупова), настоятеля Николаевского Малицкого мужского монастыря на на круглом столе «Практическое исполнение монашеских обетов в условиях современности» в Свято-Успенском Старицком мужском монастыре 21 августа 2026 года
