По благословению Высокопреосвященнейшего
митрополита Тверского и Кашинского Саввы

Рождество Господа нашего Иисуса Христа

 

 

Лк. 2, 1–7

 

Когда настало время пришествия в мир Спасителя, слава Вифлеема, предназначенного свыше быть местом Рождества Христова, давно миновала. Этот город находился в уделе колена Иудина (см.: Суд. 17, 7, 9; 19, 1; 1 Цар. 17, 12), к югу от Иерусалима, в весьма плодоносной стране, от которой заимствовал свое имя (с еврейского – дом хлеба). Здесь жил отец Давида Иессей (см.: 1 Цар. 16, 1); здесь родился венчанный Псалмопевец Израиля; здесь, на полях вифлеемских, он пас стада отца своего и научился выражать свои чувствования в приятных звуках пастырской свирели (см.: 1 Цар. 16, 11, 18); здесь же, в Вифлееме, в доме отца, он был помазан на царство (ст. 1, 12, 13), так что впоследствии, по воцарении его, отечественный город его стал называться Давидовым (Лк. 2, 4). Впрочем, несмотря на то что имя Вифлеема было связано с воспоминанием о великом царе?Псалмопевце, этот город, не отличаясь ни населенностью, ни богатством, не считался важным и значительным между другими городами. В судьбах Божиих предопределено было ему заимствовать отблеск славы неземной, чуждой мирского величия, от того Божественного Потомка Давидова, о Котором прорекали закон, пророки и сам венчанный предок Его по плоти – Давид. Пророк Исаия указывал в рождении Еммануила знамение для дома и рода Давидова (7, 13, 14), происходившего из Вифлеема, а пророк Михей ясно прозревал грядущее величие города Давидова: И ты, Вифлееме, доме Евфрафов, еда мал еси, еже быти в тысящах иудиных? Из тебе бо Мне изыдет Старейшина, еже быти в князя во Исраили, исходи же его из начала от дней века (5, 2). Это пророчество было так известно народу, что он всегда считал Вифлеем местом рождения Спасителя (см.: Мф. 2, 5–6; Ин. 7, 42).

Чудно и дивно устроение Промысла Божия, выразившееся во всех обстоятельствах, предшествовавших и сопутствовавших Рождеству Христову! «Как сделать, – спрашивает учитель отечественной Церкви, – чтобы знамение, уже открывшееся в языческом почти Назарете, дано было, по предречению Исаии, дому Давидову (7, 13), чтобы Дева, Которая, по приятии во чреве от Духа Святого и после трехмесячного пребывания в доме Своей родственницы, до последнего времени чревоношения осталась жить в Назарете, не помышляя ни о каком путешествии, ни о каком переселении, – чтобы Она родила Вождя Израилева, по пророчеству Михея, в Вифлееме?» Для сей цели перст Божий (Лк. 11, 20) направил и расположил события в такой связи и последовательности, что пророческие предсказания исполнились во всей точности. Всенародная перепись, говорит тот же учитель Церкви, «сколько неожиданно, столько же необходимо повлекла Иосифа в отечественный ему город Вифлеем; Мария должна была следовать за Иосифом; земной род Еммануила открылся в то самое время, как приспело Его рождение, и что немногими днями ранее казалось еще несбыточным, – Он родился точно, по предсказанию пророческому, в Вифлееме. Подлинно, все сделано, чтобы исполнилось предсказание и чтобы сквозь малые и великие дела человеческие видно было единое великое знамение господствующего над ними дела Божия»[1]. Соединение народов известной тогда вселенной под верховною властью Рима было приготовлением и как бы переходом к образованию единаго стада (Ин. 10, 16) в духовном царстве Христовом, еже во веки неразсыплется (Дан. 2, 44). Путем государственного единения греко?римский мир шел к объединению нравственному, так что, по выражению Святой Церкви, «единоначалие Августа» способствовало «к упразднению многобожия идолов» и «единое мирское царство» к утверждению «единого владычества Божества»[2].

Все события, которые совершались, казалось, сами собою, без нарушения свободы действующих лиц, без видимого проявления высшей силы, расположились так, что явление тайны Божией (Кол. 1, 26) в мире – вочеловечение Сына Божия – приходило в исполнение прикровенно для очей слепотствующего иудейства и неверующего язычества. Премудрость Божия знала, что такая прикровенность была вполне необходима для достижения спасительной цели. «Как искусный врач, видя, что болящий страшится сильного врачевства, скрывает его под иным видом, и таким образом врачевство принято и больной спасен – так и небесный Врач душ и телес, видя, что человечество, зараженное смертоносною болезнию греха, страшится Божественного, между тем как ничем не может быть излечено, кроме Божественного, заключает Божество Свое в образ человечества, и таким образом человеческий род, прежде нежели узнал, действительно вкусил Божественное, всецелебное врачевство благодати»[3]. Егда же прииде кончина лета (Гал. 4, 4), Сын Божий, единосущный Отцу и Святому Духу, Себе умалил, зрак раба приим, в подобии человечестем быв, и образом обретеся, якоже человек (Флп. 2, 7). Это самоуничижение простиралось не только до восприятия всего человеческого естества – тела и души, кроме греха, – но и до соучастия во всех немощах и страданиях человеческих (см.: Евр. 4, 15). Оно началось с той минуты, когда Слово плоть бысть (Ин. 1, 14), продолжалось во всю земную жизнь Богочеловека и ясно выразилось в Вифлеемском событии.

Святой евангелист Лука повествует, что пред временем Рождества Христова вышло от кесаря Августа повеление о всенародной переписи, которая в Иудее могла быть начата вслед за указом, а окончена лишь чрез несколько лет, в правление сирийского проконсула Квириния. Евреи издавна вели счет населения по коленам, племенам и родам (см.: Исх. 6, 14 и сл.; Чис. 3, 17 и сл.; Чис. 26), и хотя смутное время вавилонского плена прервало древние родословные записи, но по возобновлении Иерусалима и восстановлении гражданского устройства после плена в Иудее были, по возможности, восстановлены и родословные записи (см.: 1 Езд. 2, 1?63; Неем. 7, 5?66). Всякое колено, племя и род имели определенные города и праотеческие места, а посему повеление кесаря привело в движение всю страну, и пошли все записываться каждый в свой город. Сын Божий, рождающийся в мир, благоволил, чтобы сладчайшее и Божественное имя Его, пред которым, по выражению святого апостола, преклоняется всяко колено небесных, земныхи преисподних (Флп. 2, 10), было не только приписано к роду Давидову по плотскому происхождению от Давида, но и причтено к числу подданных языческого властителя наряду с именами последних из сынов израилевых. Какой глубокий нравственный урок сокрыт для нас в этом по видимому случайном обстоятельстве! «Господь, носимый еще в матерней утробе, – говорит святитель Исидор Пелусиот, – включен в народную перепись, узаконяя нам быть покорными власти, когда нимало не вредит сие благочестию»[4]. Иосиф, происходивший из рода Давидова (см.: Мф. 1, 6, 16; Лк. 3, 31), должен был отправиться для записи в свой отечественный город Вифлеем. Путешествие в течение нескольких суток по гористым и неудобным дорогам для Пресвятой Девы представляло немалое затруднение, но Она решилась сопутствовать Своему обрученнику, потому что, по всей вероятности, и Сама должна была внести Свое имя в запись, как единственная, по преданию, наследница Своих родителей. Такие женщины, по закону, уравнивались в правах с лицами другого пола (см.: Чис. 27, 8; 36, 6–7).

Для временного приюта путешественников в восточных городах и селениях, обыкновенно, устраиваются гостиницы, состоящие из четырехугольного загона для вьючных животных, где некоторая часть вымощена камнями и служит помещением для людей. Там всякий заботится сам о себе, приготовляет пищу и приносит воду из источника или колодца. Невелики удобства такой гостиницы, но и этих удобств лишены были в Вифлееме бедные назаретские пришельцы: они не нашли места в гостинице, которая была уже вся наполнена, и расположились в недальнем расстоянии от города в одной пещере. Сюда в дождливое и ненастное время пастухи загоняли скот; здесь были устроены в скале ясли. Неудивительно, если и другие путешественники, запоздавшие в дороге или крайне бедные, пользовались подобным помещением, но в настоящем случае пещера, в которой приютились Иосиф и Мария, послужила особой цели Промысла Божия. Пресвятая Дева не имела нужды в помощи человеческой, а между тем явлению Бога во плоти приличествовало совершиться вдали от шума народного, от любопытства, молвы и соглядатайства людей праздных. В уединенной пещере, за городом, завеса таинственности, сокрывшая от очей мира колыбель Богочеловека, осталась вполне неприкосновенною. В этом «убогом», «подземном вертепе», как Святая Церковь в своих песнопениях называет пещеру Рождества Христова[5], Приснодева родила воплощенное Слово Божее – Господа нашего Иисуса Христа. Рождение Ее не было подобно рождению обыкновенных матерей, – оно было безболезненное. «Христос, – говорит святитель Иоанн Дамаскин, – рождается от жены по закону естественного чревоношения, но без отца сверхъестественным рождением; рождается в обыкновенное время, по исполнении девяти месяцев в начале десятого, по обыкновенному закону естественного чревоношения, но безболезненно, превыше закона рождения»[6]. Не будучи сопряжено с болезнями, рождение Пресвятой Девы не имело нужды в посторонней помощи, так что Она, по сказанию святого евангелиста, роди Сына Своего первенца, и повит Его, и положи Его в яслех, и вместе с тем, Сама же первая, без сомнения, поверглась ниц пред Тем, Кто удостоил Ее быть Материю Своею. Вот какие слова влагает в пречистые уста Ее Святая Церковь: «Боже Вышний, Царь Невидимый! Я вижу Тебя и дивлюсь таинству по причине безмерной нищеты Твоей: Тебя вмещает малый чужой вертеп[7]. Сладчайшее чадо! Как Я буду держать Тебя на руках Моих, – Тебя, содержащего рукою Своею все творение?[8] Какое дивное и величайшее чудо! Как Я буду носить Тебя, носящего все Своим словом? Безначальный Сын Мой! Твое рождество неизреченно»![9]

Несмотря на видимое убожество, вертеп Рождества Христова и ясли, в которых возлег Богомладенец, пришедший снять с падшего человека осуждение греха, преисполнились небесной славы: «Ангелы окружали ясли, как престол Херувимский, и, взирая на лежащего в них Владыку, в вертепе видели небо»[10]. «Тот, Кто во всей точности исполнил сокровенный Божественный Совет, – говорит святитель Григорий Неокесарийский, – возлег в вертепе, в ложеснах матерних и в яслях; сонмы Ангелов окружали Его. Он сидел на небе одесную Отца и в то же время почивал в яслях, как бы превыше Херувимов. Но поистине здесь, в яслях, был тогда престол Херувимский, престол царский, Святое святых, престол единый славный на земле, престол святейший, потому что на нем почивал Христос Бог наш»[11].

Такова превосходящая разумение любовь Христова (Еф. 3, 19) к падшему человеку. «Сын Божий бывает сыном человеческим, чтобы, восприяв худшее, подать нам лучшее. Адам обманулся древле, и, вожделев быть Богом, не сделался, – человеком делается Бог, чтобы обожить Адама»[12]. И это самоуничижение Сына Божия в самом начале земной жизни Его простирается до вертепа и яслей. «Чрез сие, – говорит учитель Церкви, – дает Он особенное знамение, что, хотя бы грех унизил тебя до скотоподобных страстей и похотей, хотя бы ты совестно принужден был сам на себя обратить пророческое обличение: человек в чести сый не разуме, приложися скотом несмысленным и уподобися им (Пс. 48, 13), – и тогда не должен ты отчаиваться в снисхождении Спаса твоего, Который, не возгнушавшись возлечь в яслях, не возгнушается и в яслях души твоей почить Своею благодатью и Своим миром, если только ты покаянием и верою пред Ним себя повергнешь»[13].

По летосчислению, принятому Православною Церковию, Господь наш Иисус Христос родился в 5508 году от сотворения мира.

В воспоминание Рождества Христова установлен Святой Церковью двунадесятый праздник, к которому верующие приготовляются постом и молитвою в течение сорока дней. Древнейшее свидетельство о сем празднике находится у Климента Александрийского (217 г.), так что во II веке несомненно он был совершаем вместе с праздником Крещения Господня. Церковный историк Евсевий повествует, что святой равноапостольный царь Константин и мать его царица Елена воздвигли в Вифлееме при пещере Рождества Христова великолепный храм[14]. Святитель Иоанн Златоуст в 386 году о праздновании 25 декабря в Антиохийской Церкви говорил: «Еще десяти лет нет, как сей день сделался нам торжественно известным; этот день из древности известен был жителям Запада, к нам же перешел за немного лет пред сим: они, празднуя сей день гораздо ранее и по древнему преданию, принесли и к нам сведения о сем»[15]. Свидетельство святого отца надобно понимать так, что праздник Рождества Христова, соединяемый на Востоке с праздником Крещения, в указанное им время стали на Востоке совершать, по примеру западных Церквей, 25 декабря. В IV и V веках праздник Рождества Христова в христианском мире был распространен повсеместно, как можно заключать из слов и бесед святых отцов: святителя Ефрема Сирина, святителя Амфилохия Иконийского, святителя Григория Нисского, святителя Амвросия Медиоланского, святителя Иоанна Златоустого, святителя Прокла, архиепископа Константинопольского, святителя Феодота, епископа Анкирского, и др.

Праздник Рождества Христова издревле почитается важнейшим праздником, как бы началом и основанием всех других праздников: «Если бы, – говорит святитель Иоанн Златоуст, – Христос не родился по плоти, то и не крестился бы – а потому не было бы праздника Богоявления; и не пострадал бы – а потому не было бы праздника Пасхи; не послал бы Святого Духа – а посему не было бы праздника Пятидесятницы. Итак, от праздника Рождества Христова, как из источника различные потоки, произошли наши праздники»[16]. Навечерие, или канун праздника, носит название сочельника от обычая древних употреблять в этот день в пищу сочиво, или вареные зерна пшеницы. К службе часов приходили не только простые люди, но и цари, отчего и часы, совершаемые в сочельник, называются Царскими.

На часах предлагаются чтения из книг пророческих, посланий Апостольских и Евангелия.

Праздничная утреня начинается великим повечерием. Каноны составлены преподобным Космою, епископом Маюмским, и Иоанном Дамаскином, кондак – Романом Сладкопевцем, стихиры – святителем Софронием, патриархом Иерусалимским, Кассиею, Германом, Иоанном, блаженным Андреем, архиепископом Иерусалимским. Хотя праздник Рождества Христова от предпразднства (20 декабря) до попразднства (31 декабря) продолжается 12 дней, но ирмосы праздника: «Христос раждается, славите» и прочие поются на утреннем Богослужении с 21 ноября – праздника Введения во храм Пресвятой Богородицы.

Чтение из Евангелия на утрене (Мф. 1, 18–25) повествует об откровении Иосифу святой тайны вочеловечения Сына Божия и на Литургии (Мф. 2, 1?12) – о поклонении Богомладенцу волхвов; чтение же из Послания святого апостола Павла к Галатам (Гал. 4, 4–7) говорит о цели воплощения Сына Божия – усыновлении нашем Отцу Небесному. В древней Церкви в навечерие праздника происходило крещение оглашенных, а посему и доселе на Литургии вместо Трисвятого поется: «Елицы во Христа креститеся, во Христа облекостеся».

С праздником Рождества Христова в отечественной Церкви соединяется торжество «избавления Церкви и Державы Российския от нашествия Галлов и с ними двадесяти язык». На молебне читается паремия (Ис. 14, 13–17, 24–27), в которой изображается определение Божие о царе Вавилонском, положившем всю вселенную пусту; чтение из Послания святого апостола Павла к Евреям (Евр. 11, 32–34; 12, 1–2) повествует о ветхозаветных мужах веры, верою победивших царствия, а чтение из Евангелия (Мф. 24, 6–8, 21–22) указывает на брани и востания языка на язык, предсказанные Господом. В трогательной молитве с коленопреклонением Всероссийская Церковь приносит смиренное благодарение Господу сил за избавление от лютых врагов и возглашает многолетие царствующему Государю Императору и всей Августейшей Фамилии, вечную память благословенному Александру и многолетие Христолюбивому Всероссийскому победоносному воинству.

Протоиерей Павел Матвеевский
Двунадесятые праздники и Святая Пасха


[1] Свт. Филарет Московский. Слово на Рождество Христово (1824 г.).
[2] Стихиры на «Господи, воззвах», поемые в день Рождества Христова (Богородичен).
[3] Свт. Филарет Московский. Слово на Рождество Христово и на воспоминание освобождения Церкви и державы Российской от нашествия галлов (1821 г.).
[4] Прп. Исидор Пелусиот. Письма. Книга 1. Письмо 48, к пресвитеру Епагафу.
[5] Второй канон Рождеству Христову, поемый на утрене 25 декабря (первый тропарь 1?й песни).
[6] Свт. Иоанн Дамаскин. Точное изложение Православной веры. Кн. 4, гл. 14.
[7] Стихиры на «Господи, воззвах» навечерия Рождества Христова (вторая стихира).
[8] Первый канон предпразднства Рождества, поемый на утрене 23 декабря (первый тропарь 8?й песни).
[9] Первый канон навечерия Рождества (третий тропарь 7?й песни).
[10] Трипеснец предпразднства Рождества, поемый на повечерии 23 декабря (четвертый тропарь 9?й песни).
[11] Свт. Григорий Неокесарийский. Беседа на Благовещение Пресвятой Богородицы.
[12] Стихиры на «Господи, воззвах» пятка 5?й седмицы Великого поста (стихира на «Слава»).
[13] Свт. Филарет Московский. Слово в день Рождества Христова (1937 г.).
[14] Евсевий Памфил. О жизни блаженного василевса Константина. Кн. 3, гл. 41–43.
[15] Свт. Иоанн Златоуст. Похвальные беседы на праздники Господа нашего Иисуса Христа и Его святых. Беседа в день Рождества Спасителя нашего Иисуса Христа.
[16] Свт. Иоанн Златоуст. Против аномеев. Слово 6, 3.

 


Навигация

Система Orphus