По благословению Высокопреосвященнейшего
митрополита Тверского и Кашинского Саввы

Рузаева Е. И. К вопросу о работе Тверского мастера Гаврилы Макова в Успенском Свенском монастыре в Брянске


Рузаева Е. И.

К вопросу о работе Тверского мастера Гаврилы Макова в Успенском Свенском монастыре в Брянске

Статья посвящена проблеме атрибуции трапезной Успенского Свенского монастыря XVI в. с церковью Антония и Феодосия Печерских. Сохранившийся фрагмент рукописи монастырского летописца содержит интересные сведения о средневековом строительном процессе и позволяет сделать вывод о том, что строительством трапезной руководил тверской мастер Гаврила Дмитриев, сын Маков.

Отправной точкой для настоящей работы стал поиск первоисточника встречающихся в литературе сведений о строительстве собора Успенского Свенского монастыря близ Брянска мастером Гавриилом Маковым из Твери[1]. Как известно, каменный собор XVI в. разрушился вследствие оползней высокого берега Десны, на котором располагался монастырь с комплексом каменных зданий XVI в. (включавшим, помимо собора, трапезную палату с церковью Антония и Феодосия Печерских, а также, вероятно, и колокольню или церковь под колоколы)[2].

Существенную информацию об архитектуре собора можно найти в монастырской описи 1681 г., сделанной казначеем Киево-Печерского монастыря[3]: «В монастыре церковь Соборная Успения Пресвятыя Богородицы, каменная. В церкви царския двери сень и столбцы резные малороссийскаго мастерства, вызолочены сусалным золотом и серебром... По правую сторону царских дверей образ чудотворной Пресвятые Богородицы Печерские... В предалтарии жертвенник. Придел Усекновения честные главы Иоанна Предтечи, разорен от Паца и ныне в нем пусто; ничего нет. На соборной же церкви, по сторонам, с монастыря, образы в киотах: на западной стороне образ Пресвятые Богородицы печерские, с Чудотворцы. На северной стране: образ Пресвятые Богородицы Успения, со Апостолы. На южной стране: образ Усекновения честныя главы Иоанна Предтечи. Да у соборной жа церкви три паперти деревянные: у западных дверей паперть покрыта бочка чюшеею деревянною, дубовою; у северных и у южных паперти покрыты тесом; да на паперти у западных дверей, над дверьми, написано красками: образ Господа Саваофа да образ Пресвятые Богородицы Курские, с Превечным младенцем, да по сторонам написаны пророки да Антоний и Феодосий Печерские. Да в олтаре три окончины большие стекольчатые в олове. Да у церкви шесть окончин стеколчатых, в дереве, больших. А на церкви пять глав, обиты железом белым, а церковь покрыта тесом; да у соборной же церкви трои двери железные створчатые»[4]. Опись рисует характерный облик пятиглавого монастырского храма на подклете, окруженного папертями. Судя по последовательности описания алтарной части, придел Усекновения главы Иоанна Предтечи был расположен в дьяконнике, а не вынесен в отдельный объем. Его посвящение патрональному святому царя Ивана Васильевича вполне соответствует устоявшейся традиции устройства в монастырях престолов во имя ангелов царской семьи[5].

Время окончания строительства с достаточной степенью вероятности определяется по записям во вкладной книге Свенского монастыря. Издревле с этим монастырем были связаны князья Трубецкие, Мстиславские, Салтыковы, Комынины, Тютчевы; видимо, с момента взятия Брянска московским войском под командованием Якова Захарьича во время войны с Литвой в 1500 г.[6] монастырь попадает под покровительство рода Юрьевых-Романовых. Многочисленны и царские вклады, особенно Ивана Грозного. Особый интерес для нашей темы представляют некоторые вклады 1560-х гг.: в 7073 г. (1564/65) «дал вкладу в дом Пречистыя Богородицы Никита Романович Юрьев, сосуды церковныя сребряныя, потир, Спасов образ и Пречистыя Богородицы, и крест, Иоанна Предтечи образ, венец вверху и внизу все золочено, да три блюда, лжица и копие и ковш все сребряное, да воздух камчат, покровцы тафтяны, да 14 рублев денег»[7]; в 7072 г. (1563/64) боярин князь Федор Михайлович Трубецкой «дал ковш сребрян да ризы. да воздух болшой шит золотом и сребром»[8]; «Лета ЗОГ году (1564/65) дал вкладу в дом Пречистые Богородицы князь Иван Федоровичь Мстислов-ской пяддесят рублев денег да к соборной церкви х каменной трои двери железные»[9]. Сумма сведений о вкладах церковной утвари, священных сосудов, дверей означает, что к 1565 г. здание собора было уже выстроено и готовилось к освящению.

В документах фонда Свенского монастыря, хранящихся в РГАДА, подробно изложена история разрушения собора в 1712 г. и строительства на его месте монументального здания, имевшего лепестковый план наподобие нового собора Донского монастыря[10]. Однако оно просуществовало недолго: «Прошедшего 1740-го года во время жестоких зимних мразов... в соборной Успения Богоматерня каменной церкве. неведомо отчего все железные связи розломались, и оная вся церковь порозседалась; и прошлого 1741-го года в летное время розвалилась, которой подчинить никоими образы невозможно»[11]. Новый собор, третий по счету, был построен на другом месте в 1749—1758 гг.

Как показали наши изыскания, ни в одном из немногочисленных ранних документов монастырского архива в фонде РГАДА имя мастера, строившего первый каменный собор, не упомянуто. В то же время авторы описаний монастыря XIX — начала ХХ в., от «Истории российской иерархии» архиепископа Амвросия (Орнатского) до архимандрита Иерофея[12] и М. Знаменского[13], уверенно сообщали, что царь Иван Васильевич «в лето 1567 на место деревянной повелел построить каменную соборную церковь; почему и построена она в оном же году тверитином Гавриилом Дмитриевым, сыном Маковым»[14].

И все же документ XVI в., в котором названо это имя, существует; более того, он опубликован И. Е. Евсеевым в 1906 г.[15], однако данная публикация, к сожалению, осталась практически не замеченной историками русской архитектуры. Эта рукопись под названием «Сказание о зачатии Пречистые Печерскые и вели-кых чюдотворцов Онтоние и Феодосие печерских Свинскаго[16] манастыря в граде Брянске пять поприщь от града на низ Десны рекы» была в 1768 г. затребована в Киево-Печерскую Лавру, к которой Свенский монастырь тогда был приписан, и осталась в лаврской библиотеке[17]. Текст начинается со сказания об основании монастыря князем Романом Михайловичем, составленного, судя по упомянутым членам царской семьи (царица Мария, князь Владимир Андреевич Старицкий) в 1560-х гг. Далее идут две записи летописного характера, представляющие особый интерес для нашей темы; их необходимо процитировать полностью.

«Лета 7074-го мая в 19 на паметь святаго священномученика Патрекея Прусскаго почат бысть ров копати на церковь Пречистые Печерьские и великих чюдотворцов Антония и Феодосия Печерских Свинскаго манастыря. Того же месяца в 21 на паметь равноапостол царя Костентина и матери его Елены почеты сваи бити на подошву. Того ж месяца в 27 на паметь святого священномученика Ферапонте почали бут бутити на подошве под церковь. Июня в 9 день на всех святых и на память иже во святых отца нашего Кирила архиепископа александ-реиского, и в тои же день на память преподобнаго отца нашего Кирила белозер-скаго новаго чюдотворца обложена бысть Пречистые Печерстие церковъ а под углами многих мощеи Печерскаго монастыря Пречистые из Киева.

А обложена бысть при благоверном и благочестивым царем великим князе Иваном Васильевичем всея Русии при благовернои царице великои кнегине Марье и при благоверных царевичех царевиче Иване и царевиче Федоре. И пре священно епископе Семионе смоленским и брянским. И при игумене Сергие, иже о Христе з братиею. А делал мастер Гаврило Дмитреев сын Маков а тверитин.

[Другой почерк] Лета 7075-го июля в 28 день на паметь святых апостол Прохора и Никонора и Тимона и Пармена делали церковь камену Пречистыя Свин-скаго моностыря при игумене Сергеи. И по грехом на тот день во вторыи час дни обломился мост с каменем и с кирпичом, сверху до земли шесть сажен фрязскых, да ту ж на том мосту обломился Тихон старец бывшеи игумен того монастыря а с ним обломилося шестьнадесять человек церковных мастеров каменьщиков и делавцав, которыя носили вверх камень и кирпичь, и малыя робята, которыя носили воду и известь к церковному делу, и старца игумена бывшаго Тихона изгне-тоша, осыпаша его камень и кирпи(ч) по пояс стоячего а тех <...>) штинадесять человек церковных мастеров и делавцав и малых робят уо всих главы ис пробиша а у иных скулье испробиша и самих изгнетоша, а иным руки и ноги перелома-ша. И Божьим милосердьем и молитвами Пречистые Печерские Владычицы На-шея Богородице Приснодевы Мария и преподобных и богоносных отец наших Онтоние и Феодосия печерских Свинскаго монастыря бывшаго игумена старца Тихона и тех всех убившихся людии в церкви ни единаго их смертною язвою не уязвиша. овии убившаяся сами из церкви изыдоша, овиих же изведоша, а иных из церкви изнесоша, а камень и кирпич в дребезги избишася. И того же месяца июля в 30 день игумен Сергеи повелел тот камень и кирпич избившиися весь из церкви вычистить и повелел его изсыпати весь под овраг а в церковноя дела тем кирпичом и каменем не благословил ни катораго дела церковнаго делати. и тогд(а) пев молебны вверху над олтарем и светив воду и кропив стены церковныя и крестом осенив. и благословил церковных мастеров. и делавцав церковь дела-ти. аки...» [Далее оборвано, рукопись кончается][18].

Не вызывает сомнений, что рукопись является отрывком монастырского летописца, и записи современны описываемым событиям. По нашему мнению, особая ценность вышеприведенного отрывка, помимо богатого фактического материала, состоит в том, что он позволяет почувствовать сам процесс средневекового строительства, «увидеть стройплощадку», что так редко удается исследователям из-за крайней скудости дошедших до нас письменных источников. Итак, какие основные выводы историко-архитектурного плана можно сделать на основе текста этого монастырского летописца? Во-первых, мастер Гаврила Дмитриев сын Маков из Твери действительно работал в Свенском монастыре. Во-вторых, судя по посвящению престола возводимой под его руководством церкви чудотворной иконе Печерской Богоматери, а не Успению и приведенным датам, события относятся к весне 1566 — лету 1567 г. — речь здесь идет не о соборе, а о трапезной, строительство которой началось после окончания Успенского собора в 1565 г.[19] Таким образом, авторство Гаврилы Макова относится не к утраченному в XVIII в. собору, а к трапезной, сохранившейся в виде руин с незавершенной консервацией (илл. 2, 3).

Поскольку слово «трапезная» в рукописи не упомянуто, к тому же подлинник текста с конца XVIII в. находился вне монастыря, становится понятной ошибка авторов XIX в., перенесших как дату, так и имя на более значимый объект; позднейшим домыслом, видимо, является и факт царского «повеления», появившийся, вероятно, из посвящения придела. В документе нет прямого указания на царский заказ, инициатива строительства трапезной исходит от монастырских властей. В то же время строительство стало возможным благодаря расширению круга вкладчиков и росту благосостояния обители, связанному с прославлением чудотворной Свенской иконы, которую принесли в Москву для царского богомолья, «а Государю тогда еще сущу младу»[20]. Помимо нового оклада иконы монастырь получил тогда годовую ругу и тарханные грамоты. Вероятно, что все каменные здания Свенского монастыря 1560-х гг. (собор, трапезная и, возможно, колокольня) последовательно возводились одним зодчим, хотя это и не обязательно, и атрибуция Успенского собора может быть исключительно гипотетической.

Что же касается трапезной, то мы имеем возможность сопоставить приведенные даты выполнения определенных видов работ с объемом здания, являющегося, в общем, характерным представителем своей типологической группы, и получить представление о вероятных сроках строительства подобных памятников. Становится ясным значение термина «обложена» — он означает начало кирпичной кладки стен на уже готовом фундаменте. Интересно упоминание о частицах мощей под углами здания.

Вторая запись повествует о катастрофе — падении перегруженных строительными материалами лесов с работавшими на них людьми. То обстоятельство, что при обвале никто не погиб, было признано чудесным заступничеством Богородицы. Помимо сведений о количестве работающих, следует отметить присутствие на стройке бывшего игумена старца Тихона, возможно, выполнявшего роль «представителя заказчика». «Сажени фряжские», используемые спустя несколько десятилетий после прекращения работы итальянских мастеров, свидетельствуют об усвоении привнесенной ими системы мер в русском строительном производстве. Хотя величина этой сажени нам неизвестна, ясно, что стены были подняты на значительную высоту, видимо, до уровня сводов. Падение лесов было вызвано слишком большим количеством поднятого для кладки сводов кирпича.

В задачу данной работы не входили натурные исследования свенской трапезной. Памятник был частично разрушен в 1920-х гг., затем долгое время существовал в руинированном состоянии; консервационные работы, начатые под руководством Н. А. Максименко и Г. П. Степаненко, не были завершены. Утрата сводов и большей части стен основного яруса не позволяет судить о том, в какой степени облик памятника был изменен переделками XVII в., упоминающимися в описаниях монастыря. Но в уровне подклета сохранилась сложная, асимметричная планировочная структура, основными составными частями которой являются одностолпная трапезная палата и примыкающая к южной части ее восточной стены бесстолпная церковь с массивной граненой апсидой. Уцелел ряд первоначальных проемов и ниш, профилированный цоколь и междуярусный карниз с поясом бегунца, частично своды в отдельных помещениях подклета (ил. 4, 5).

В заключение необходимо затронуть еще один момент, связанный с рассматриваемой нами темой, а именно стремление приписать Гавриле Макову и другие памятники, найти следы его деятельности в Твери. Видимо, из сопоставления дат родилась гипотеза о том, что церковь Белой Троицы в Твери относится к произведениям этого мастера. Следует признать, что исторических оснований для такой атрибуции не существует. Счастливый случай сохранил имя одного из многих тверских мастеров третьей четверти XVI в., но не стоит поддаваться искушению расширить список его работ за счет всех известных нам памятников соответствующей эпохи, как это подчас происходило, к примеру, с другим мастером — ростовцем Григорием Борисовым. На основании анализа письменных источников можно сделать вывод о том, что единственной достоверной постройкой тверского мастера Гаврилы Макова является трапезная Свенского монастыря с церковью Антония и Феодосия Печерских.

Вестник ПСТГУ

Серия V. Вопросы истории и теории христианского искусства

2010. Вып. 2 (2). С. 47-54

 


[1] К примеру: Свод памятников архитектуры и монументального искусства России. Брянская область. М., 1988. С. 168. Н. Н. Воронин писал о строительстве Г. Маковым каменной церкви в Свенском монастыре, не уточняя, о каком именно храме идет речь, см.: Воронин Н. Н. Очерки по истории русского зодчества ХУ1—ХУП вв. М.; Л., 1934. С. 11, 122.

[2] Вопрос о датировке колокольни требует отдельного исследования; однако даже беглое знакомство с сохранившимися фотографиями не оставляет сомнений в разновременности ее верхней части с ярусом звона и шатром, типичными для второй половины XVII в., и нижней, архитектура которой дает возможность для значительно более ранней датировки.

[3] Свенский монастырь был приписан к Киево-Печерскому с 1681 по 1786 г., позднее передан в ведение Севской, затем Орловской епархии.

[4] РГАДА. Ф. 1200. Оп. 1. Д. 2445. Л. 6-41 об.

[5] Баталов А. Л. Московское каменное зодчество конца XVI века. М., 1996. С. 37-38.

[6] Зимин А. А. Россия на рубеже Х^ХШ столетий. М., 1982. С. 184, 195. Кром М. М. Меж Русью и Литвой. М., 1995. С. 97-100. По мирному договору 1503 г. Брянск окончательно перешел под власть Московского государства.

[7] Вкладная книга монастыря хранится в РГАДА: Ф. 1200. Оп. 1. Д. 2. Частично опубликована в: Арсеньев В. Вкладная книга Брянского Свенского монастыря (выписки). Б.м., 1911.

[8] Там же. С. 13.

[9] РГАДА. Ф. 1200. Оп. 1. Д. 2. Л. 19 об.

[10] РГАДА. Ф. 235. Оп. 1. Ч. 1. Д. 19. Л. 1—2. В деле указано, что старая соборная церковь «за великою ветхостию розобрана, потому что служить в ней стало невозможно, в стенах были разселины великие и из свода падали кирпичья».

[11] РГАДА. Ф. 248. Кн. 1878. Л. 550.

[12] Иерофей (Добрицкий), архим. Брянский Свенский Успенский монастырь Орловской епархии. М., 1895.

[13] Знаменский М. К. Свенский монастырь // Старые годы. 1915. Июль-август. Также отд. оттиском. В статье опубликован ряд фотографий монастырских зданий.

[14] Иерофей (Добрицкий), архим. Указ. соч. С. 4.

[15] Евсеев И. Е. Описание рукописей, хранящихся в орловских древлехранилищах. Вып. 2. Орел, 1906. С. 261-262.

[16] По имени притока Десны — небольшой речки Свини монастырь изначально получил название Свинского. В конце XVIII в. ради благозвучности название стали писать через «ять» и монастырь стал Свенским.

[17] Н. И. Петров описывает ее следующим образом: «389 (195)...без конца, уставная рукопись XVI в., т 4°, на 9-ти листках, с пометою на переднем беловом листе 1760 года» (Петров Н. И. Описание рукописных собраний, находящихся в городе Киеве. М., 1896. Вып. 2. С. 124-125). В советское время библиотека Киево-Печерской Лавры была передана в Центральную научную библиотеку АН УССР (ныне ЦНБ НАН); к сожалению, не имея возможности для поиска оригинала данной рукописи, мы основываемся на ее полной публикации И. Е. Евсеевым.

[18] Евсеев И. Е. Указ. соч. С. 261-262.

[19] Такая же интерпретация ранее предложена В. Н. Городковым без ссылок на источник, см.: Городков В. Н. Архитектурные образы Брянщины. Тула, 1990. С. 6.

[20] Евсеев И. Е. Указ. соч. С. 260.

 


Навигация

Система Orphus