По благословению Высокопреосвященнейшего
митрополита Тверского и Кашинского Саввы

Корнилов А. А. Отношения православных с инославными в миссионерской деятельности Архиепископа Японского Николая

Святитель Русской Православной Церкви Архиепископ Японский Николай (в миру Иван Дмитриевич Касаткин) более полувека возглавлял православную миссию в стране Восходящего Солнца. В 1860 г. он был пострижен в иноческий чин для поступления на священническое место при российском посольстве в Японии. Ректор Петербургской духовной академии, епископ Нектарий, напутствуя о. Николая, говорил ему так: «Не в монастыре ты должен совершать течение подвижнической жизни; тебе должно оставить самую родину и идти на служение Господу в страну далекую и неверную. С крестом подвижника ты должен взять посох странника; вместе с подвигами монашества тебе предлежат труды апостольские».[1]

Приехав в Японию, о. Николай действительно совершил подвиг. Он глубоко изучал культуру японцев – буддизм, конфуцианство, синтоизм, важнейшие историко-литературные памятники. Каждый день он переводил на японский язык тексты Священного Писания. Испытывая в прямом смысле слова нужду в финансировании работы Миссии, владыка Николай (с 1880 г. епископ, с 1906 г. – архиепископ) терпеливо разъяснял приходившим японцам учение Православной Церкви. При Воскресном соборе в Токио действовали классы русского языка, открылась больница, возникло Иностранное кладбище для захоронения христиан. Владыка поддерживал публикацию различных изданий на японском языке, таких как «Православные вести», «Православные беседы», «Скромность».[2] Перечисление заслуг архиепископа Николая заняло бы все время полновесного доклада научной конференции.

Данное исследование посвящено малоизученной стороне поистине апостольской деятельности владыки Николая, а именно – вопросу, как он относился к инославным, к католикам и протестантам различных деноминаций, в ходе своей миссионерской работы. Своим примером архиепископ показывает нам, каким образом сегодня православные христиане должны относиться к инославным. Он показывает, где проходит грань между действительно принципиальными различиями Церквей и обычным человеческим диалогом, диалогом мировоззрений. Источником для такого анализа послужили личные дневники архиепископа Николая за период 1900-1904 гг., опубликованные Северо-Западной Библейской Комиссией в Санкт-Петербурге в 1996 г.

Япония начала ХХ века представляла собой поле обширной деятельности христианских миссионеров различных церквей и деноминаций. Соотношение протестантских и православных миссионеров было не в пользу последних. Во всей Азии насчитывалось 449 инославных миссионерских обществ, в которых работали 15 460 миссионеров, действовало 11 039 церквей. Православная Россия имела в Китае одного священника, в Корее также одного и в Японии – только двух миссионеров со священническим саном.[3] Итого – 4 миссионера от Православия во всей Азии. Поэтому владыка Николай постоянно контактировал с множеством протестантов, а также католиков.

Первой темой обсуждения владыки с инославными был вопрос объединения церквей. Протестантские миссионеры, в особенности английский епископ в Токио Одри, нередко просили архиепископа принять участие в совместной молитве для того, чтобы все христианские деноминации объединились. На это владыка Николай отвечал, что Православная Церковь в каждой ектении (прошении) «провозглашает молитву «О соединении всех», и все наши христиане знают, что это – о соединении всех, разделенных на секты и общества, чад Божьих в одно Стадо под одним Пастырем, и творят свою посильную молитву о сем… Пусть молятся и все протестанты о сем; они в этом присоединяются к нам, а не мы – к ним». Русский архиепископ прямо заявлял, что между православными и протестантами лежит «пропасть». Заградить эту пропасть, значит исправить протестантам все то, что они извратили в Учении Спасителя, например, Учение о Святом Духе, о Благодати. Владыка допускал, что пусть сохранятся протестантские церковные обычаи, например, музыка при богослужении, но догматы должны исправиться. Пока же молитва о соединении всех, читаемая протестантами, останется тщетной.[4]

В догматах архиепископ был тверд и не признавал какие-либо отступления. «Где догмат – там нам нельзя ни на йоту уступать или мирволить ни протестантам, ни католикам», - записал владыка в дневнике 15/28 января 1901 г. и привел конкретный случай. Упоминавшийся епископ Одри пригласил святителя Николая на заупокойную англиканскую службу по случаю кончины королевы Виктории.

-          У Вас будет свита? – спросил епископ.

-          Я буду один. – ответил владыка Николай.

-          В облачении?

-          Не в богослужебном, а в моем епископском платье.

-          Приготовить для Вас место на эстраде?

-          Что же я там буду делать? Мне хотелось бы сидеть с простыми верующими; там я внутренне сотворю свою молитву за Королеву, которую душевно уважал.[5]

Иными словам, владыка скорбел о кончине королевы и своей молитвой желал помочь загробной участи покойной. Участвовать же в заупокойной службе он отказался, так как не признавал догматы англиканские, а именно: англикане прославляют умершего, будто он уже в Царстве Небесном, тогда как православные молятся, просят Бога об умершем, об оставлении грехов умершего.

Владыка допускал при этом – что составляло еще один вопрос отношений с инославными – возможность молитвы англикан в православном храме. Например, в случае поминальной службы о королеве. Алтарь был бы закрыт, собор в Токио не был бы убираем по-протестантски (не вносили бы скамеек, органа) и «пусть бы вошли в Собор, как он есть, и помолились по-своему». Владыка ссылался на ветхозаветного царя Соломона, который молился, чтобы и молитва иноплеменников в иерусалимском Храме была услышана.[6] Святитель исходил из того также, что протестанты, заходя в православный храм, лучше узнают наши обычаи и традиции.

Владыка по-настоящему скорбел, видя, как разные христианские деноминации молятся за умерших. Так в поминальной службе о королеве, по его мнению, пение было трогательным, собор был переполнен блестящим обществом, «грустно одно – ни слова не было молитвы за умершую… Правда, упомянули ее дважды в чтомых молитвах, но только для того, чтобы поблагодарить за нее Бога, а не затем, чтобы вознести молитву об упокоении ее души. Каким холодом дышит протестантская поминальная служба!».[7] Подобной была и поминальная служба об убитом президенте США У. Маккинли. В богослужении, сообщает нам дневник владыки, среди составленных молитв была даже молитва за убийцу президента, «но за самого президента, за его душу – ни слова».[8] Подобным образом протестанты молились и на службе о покойном посланнике США в Японии Баке.[9]

Может ли православный в случае крайней необходимости причащаться у англикан? Святитель считал, что не может. На эту тему у него состоялся разговор с епископом Одри, который сказал: «Я недавно в Мисаки встретил вашего христианина, и он приобщился у нас; Вы ничего не имеете против этого?

-          Там у нас нет церкви, и я знаю, кто это был.

-          Один столяр с семейством; лет тридцать тому назад крещенный Вами и с тех пор не видавший Вашего священника.

-          Жаль, что он никогда не извещал о себе, мы могли бы посылать к нему священника.

-          Но он захотел приобщиться у нас – как Вы смотрите на это?

-          Приобщился – ну и ладно; запретить я ему не мог.

-          Этого только мне и нужно. Желательно, чтобы и Вы также приобщали наших. -

Я лишь открыл рот отвечать, как помешали продолжению речи, потому что мы были в толпе. Впрочем, ответ мой ему известен… Как они надоедают с эти своим приставаньем!».[10]

Из приведенного диалога видно, что святитель не мог нарушить данной Богом свободы воли человека, но ради спасения души не мог согласиться на взаимное причащение с англиканами. Ведь такое евхаристическое общение означало бы юнион, союз церквей, а союз невозможен, пока протестанты не вернуться к вере Церкви периода первых 10 веков от Рождества Христова.[11] Они не разделяют Учения Христа, которое в полноте содержит Православная Церковь.

В стремлении протестантов к единению владыка Николай отмечал необходимость признания именно догматов Единой Церкви. Однажды к святителю пришел один конгрегационалист и сказал: «Присоединимся мы с женой к Православной Церкви и просим, чтобы окрестили нашего сына. Все веры ведь одно и то же - у всех один и тот же Бог, только обряды различны». Дело хорошее, ответил архиепископ, только Вы не правы, говоря, что христиане различаются только обрядами.

-          Например, в конгрегационализме крещение есть ли Таинство?

-          Нет; оно – только знак вступления в церковь.

-          А Спаситель сказал: «Если кто веру имеет и крестится, спасен будет»; значит, с крещением связана особенная Благодать Божия Отпущения грехов и Спасения, и оно – Таинство». То же самое касается и Таинства Покаяния. У конгрегационалистов нет священников, отпускающих грехи, тогда как Спаситель сказал апостолам и их преемникам: «Что разрешите на земли – будет разрешено на Небеси». Поэтому святитель предлагал конгрегационалисту хорошо изучить именно догматы Православия и, если эти догматы будут искренне, сердечно приняты, тогда крещение действительно состоится.[12]

Подобным же образом святитель относился и к католикам. Они были для него созданные по образу и подобию Божию люди. Однако это не мешало ему видеть и указывать на фундаментальные отступления Католической церкви от догматов. В беседе с епископальными миссионерами владыка так обозначил позицию Православной Церкви: «Мы ни на волос не можем укорить себя ни в чем относительно Рима. Не мы отделились от него, а он отпал от нас. Мы твердо содержим ту же Истину, которую содержали сначала, а Рим сколько лжеистин сочинил и пустил в оборот! На моей памяти два догмата у него родились, неслыханные дотоле – «беспорочное зачатие» и «непогрешимость Папы»… Блуждает еще церковь, мнящая себя Первою, - Сатана отверг ее в рассеяние; но не до конца это будет».[13] По вышеназванным причинам святитель инструктировал своих священников-японцев не сразу принимать католиков, желающих общения с Православием, а только после того, как католик изучит и признает различия между Церквями и отдаст искреннее предпочтение православным догматам.[14]

Собеседники архиепископа нередко указывали, что католики так же, как и православные чтут Священное Предание наряду со Священным Писанием. «Вовсе не то, - отвечал владыка, - Они уважают свои предания в ущерб Священному Писанию. Например, Спаситель сказал о Святом Духе: «От Отца исходящего» – католики переправляют это, на основания предания: «И от Сына»; Спаситель, установляя Таинство Евхаристии, сказал: «Пийти от нея вси» – католики: «Вовсе не «вси», а только «симпин» – духовенство»… У нас таких кощунственных преданий не слыхано, не видано».[15] Протестанты, по словам владыки, отошли еще дальше от Истины. Они не только не признают Предание, но и разрешают каждому личное, собственное понимание и толкование Священного Писания – «оттого-то у протестантов столько сект и такая запутанность в учении».[16]

Заслуживает упоминания отношение святителя Николая к григорианскому календарю. Православный японец, священник Павел Морита сообщал владыке из г. Маебаси: «неудобен здесь Юлианский Календарь – следовало бы праздновать по Григорианскому». Владыка ответил, что догматических препятствий к сему нет, но «нам приятней праздновать единовременно со всею Вселенскою Церковию, чтобы наше праздничное славословие сливалось в один голос со славословием всех христиан по всему миру».[17] Возможно, по причине догматической возможности целый ряд Поместных Церквей в Болгарии, Греции, некоторых странах Ближнего Востока сегодня используют григорианский церковный календарь, хотя Отеческое Предание призывает не отступать от юлианского летоисчисления.

Святитель Николай проводил миссионерскую работу в очень сложных, неблагоприятных условиях, так как в Японии действовали сотни миссионеров протестантских и католических объединений. Позиция, которую сформулировал в отношении инославных святитель, опиралась на основы Священного Писания и Священного Предания. Владыка никогда не пренебрегал общением с людьми, он принимал и беседовал с каждым, кто приходил к нему. Однако за любезность общения он не предавал догматы Православия. Личное общение могло быть дружеским, но не могло стать евхаристическим или молитвенным, когда речь шла об общении с инославными. Святитель Николай исповедывал догматы Православной Церкви так, чтобы инославные могли увидеть свои заблуждения и через изучение Православия вернулись к Истине. Экуменизм владыки Николая состоял именно в проповеди Православия – Истинной Церкви, а не в совершении совместных молитв ради призрачного церковного единства.

 


[1] Боголюбов М.Н. Православие // Православие на Дальнем Востоке. Выпуск 2. Памяти святителя Николая, апостола Японии. 1836 – 1912. СПб.: Изд-во СПбГУ, 1996. С. 6.

[2] Иванова Г.Д. Жизнь и деятельность святителя Николая Японского // Там же. С. 11-15.

[3] 14/27 декабря 1901 года // Праведное Житие и апостольские труды святителя Николая, архиепископа Японского по его своеручным записям. С-Пб.: Северо-Западная Библейская Комиссия, 1996. С. 97.

[4] 28 ноября/8 декабря 1900 года // Там же. С. 2-4.

[5] 15/28 января 1901 года // Там же. С. 16-17.

[6] 18/31 января 1901 года // Там же. С. 18.

[7] 20 января/ 2 февраля 1091 года // Там же. С. 20.

[8] 13/26 сентября 1901 года // Там же. С. 72.

[9] 25 ноября/ 8 декабря 1902 года // Там же. С. 140.

[10] 28 декабря 1900 года/ 10 января 1901 года // Там же. С. 13-14.

[11] 21 апреля/ 4 мая 1901 года // Там же. С.36.

[12] 30 июля/ 12 августа 1901 года // Там же. С. 60-61.

[13] 6/19 апреля 1903 года. Пасхальное Воскресенье // Там же. С. 151-152.

[14] 27 октября/ 9 ноября 1901 года // Там же. С. 90.

[15] 13/26 июня 1902 года // Там же. С. 125.

[16] Там же.

[17] 18/31 декабря 1902 года // Там же. С. 142.

 


Навигация

Система Orphus