Сайт создан по благословению Высокопреосвященнейшего
Митрополита Тверского и Кашинского Виктора

Этика Оригена

Исходным пунктом мировоззрения Оригена является учение о противоположности между духом и материей. Мир – место низложения духа, по своем падении принявшего чуждую своей сущности оболочку тела. Жизнь человека в этом миру есть томление материализовавшегося духа в чужеземном плену по своему отечеству. В своем стремлении к чисто-духовной жизни человек прежде всего должен отрешиться от чувственно-материальной стороны бытия. Отсюда – необходимость мироотречения, аскетическое самоумервщление и катартический характер этики Оригена. Но аскетизм и необходимость, так сказать, дематериализации духа только условия восхождения души на те идеальные высоты, с которых она некогда ниспала. Самое восхождение совершается по ступеням веры-гнозиса. Началом восхождения служит вера. Есть вера большинства, вера детей, любящих добро из-за страха наказания, а не ради самого добра: эта вера спасает, но не соединяет с Богом и есть вера мистическая, венец гнозиса, вера меньшинства, составляющего особый чин людей, как бы церковь в церкви. За верой первого порядка следует знание (episteme), за знанием – мудрость (sofia), и, наконец, непосредственное созерцание истины (theoria). Это созерцание и есть вера в высшем смысле слова, ибо веровать значит непосредственно созерцать Логоса. Здесь Ориген является пред нами пока верным учеником своего учителя, Климента. Идеал истинного христианина предносится его уму в общем в образе мудреца-аскета, проводящего жизнь в богопознании и созерцании истины.[1]

Подробнее...

Синайский Завет и Моисеево законодательство: назначение, прообразовательный смысл.

Как система правил, регулирующих все стороны жизни, Закон Моисеев присутствует в каждой «естественной» религии. Это объясняется тем, что поведение, определяемое суммой правил, – наиболее простая и психологически объяснимая форма поведения человека. Позднее, отделившись от религии, закон создает собственную юридическую сферу. В животном мире существуют «ритуалы» знакомства, ухаживания, угрозы, подчинения и демонстрации силы, которые подчас позволяют избегать насилия и сохраняют жизнь. В человеческих обществах, даже «первобытных», мы находим гораздо более сложную, но построенную на тех же принципах ритуально-законническую систему. Она подчиняет человека многочисленным табу, вводит аффективные проявления в организованное русло. Вот почему там, где социальная жизнь была неотделима от религиозной, всегда создавался закон, но уже не на инстинктивном уровне, а на уровне правил поведения, признаваемых разумными существами. 

Подробнее...

О биографии пророка Исайи.

Имя Исайя в переводе с еврейского языка означает «спасение Яхве». Иисус, сын Сирахов, в своем восхвалении «мужей славных» приносит такую хвалу пророку Исайи (Сирах. 48:25 – 26). Пророк Исайя был сын Амосов. Блаженный Августин («О граде Божьем», книга XVIII, глава 27)[1] и Климент Александрийский («Строматы», книга 1)[2] полагали, что отцом Исаии был пророк Амос из числа двенадцати. Но как происхождение пророка Амоса, так и изображение его имени в подлинном тексте не позволяют считать его отцом Исаии: «Но это не тот Амос, который в числе 12 меньших пророков, ибо и произношение их имен не одинаково (в еврейском чтении их) и означаемое ими не одно и то же. Надлежит заметить, что из пророков одни указывают своих отцов, а другие нет. Может быть, умолчали о своих отцах пророки, происходившие от родителей незнатных» (Святитель Василий Великий).[3]

Подробнее...

Критика учения об искуплении митрополита Антония (Храповицкого)

Искупление рода человеческого Иисусом Христом является важным учением Христианской религии. Ибо оно составляет по существу все содержание новозаветного благовестия. Проблемой догмата искупления занималось и занимается довольно большое количество христианских богословов и мыслителей, как западных так и восточных, почти на протяжении тысячи лет. Самые глубокие и плодотворные исследования проблемы заключены в работах русских богословов и религиозных мыслителей ХIX – XX веков. Самые крупные из них: «Догматическое богословие» Митрополита Макария (Булгакова), «Опыт православного Догматического Богословия» епископа Сильвестра (Малеванского), «Значение Креста в деле Христовом: Опыт изъяснения догмата искупления» протоиерея Павла (Светлова), «Православное учение о спасении» патриарха Сергия (Страгородского), статьи протоиерея Сергия (Булгакова), «О смерти крестной» протоиерея Георгия (Флоровского), «Очерк мистического богословия» В. Лосского, «Работы по богословию» А. С. Хомякова, «Чтения о Богочеловечестве» Вл. Соловьева, «Догмат искупления в русской богословской науке» протоиерея Петра (Гнедича). Стоит особенно выделить многочисленные статьи (и центральная работа - «Догмат искупления») архиепископа Антония Храповицкого.

Подробнее...

Использование категории «мимезис» в посланиях святого апостола Павла.

Экзегеза категории «подражание» в посланиях апостола Павла.

Общая характеристика.

О понимании «подражания» святым апостолом Павлом мы будем говорить подробнее, начиная с тщательного экзегезиса тех мест, в которых упоминается данная тематика, а потом перейдем к обобщающим выводам.

Подробнее...

Эсхатология старца Филофея

«Изложение Пасхалии» и ее переработка вызвали активизацию работы религиозной мысли в направлении судеб будущего русско­го государства. Среди плодов этой работы было «Послание о планитах и зодеях...» – великому князю московскому старца Елизарова монастыря Филофея. Старец Филофей дал особенно четкую, хотя и несколько видоизмененную формулу религиозно-охранительной задачи Руси. В противоположность Иосифу Волоцкому и авторам «Повести о Белом Клобуке» он переносит всю ответственность за охрану православия со всего русского народа, с «русской земли», на но­вый столичный град Москву и на московского государя как верховного носителя власти на православной Руси. Дальше он развивает формулу митрополита Зосимы, говорившего о том, что московский правитель стал преемником императора Византии Константина, первого защитника христианства. Итак, здесь мы встречаем первое развернутое из­ложение концепции «Москва – Третий Рим»: «Да веси, христолюбче и боголюбче, яко вся христианская царства приидоша в конець и снидошеся во едино царьство нашего государя, по пророчьским книгам, то есть Ромейское царство. Два убо Рима падоша, а третий стоит, а четвертому не быта...».[1] Русскому двору импонировали рассуждения об исключительной исторической миссии Москвы. Послание Филофея стало знаменитым благодаря его включению в 1541 – 42 годов в Великие Четьи Минеи митрополита Макария и получению таким образом официального статуса.[2] Идея о всемирной роли Москвы имела в устах Филофея скорее сакральный, чем имперский смысл.[3] Концепция «Москва – Третий Рим» изначально носила эсхатологический характер. Тема спасения преобладала и подчеркива­лась Филофеем и в других его сочинениях, например, в «Послании о крестном знамении». Московская империя здесь названа уже «поднебесной» и ковчегом Ноя, а московский правитель – царем-спасителем: «едина ныне святая съборнаа апостолскаа церковь паче солнца и всей поднебеснеи светится и един правосланныи великии рускии царь в всей поднебеснеи якоже Нои в ковчезе спасенный от потопа».[4]
 

Подробнее...

Концепция Премудрости Божией в учительных книгах Ветхого Завета

Божественная Премудрость (евр. «hokma», греч. «Sofia») составляет основную тему библейской дидактической письменности, получившей по этой причине наименование «хохмической» в современной библейской науке. Рассуждая о премудрости, авторы книг Премудрости говорят о последней в двояком смысле: в богословском и морально-практическом, обозначая то Божественное свойство, то человеческое качество, в известной степени дарованное свыше, иначе говоря, то саму Премудрость, то причастность к ней или же ее дела. Но в некоторых местах Премудрость неожиданно принимает черты некой умной сущности и даже ипостаси, что особенно характерно в Притч. 8 – 9, Сир. 24, Прем. 7 – 8 и отчасти в Иов. 28. Этот образ ветхозаветной ипостасной Премудрости не раз привлекал внимание экзегетов и богословов.[1]

Подробнее...

Принцип религиозного воспитания в воззрениях М. М. Манасеиной.


В России инициатором многих педагогических принципов и методик в конце XIX в. была Мария (Марья) Михайловна Манас(с)еина-Коркунова (1843 — 1903). Допустим, фундаментальная роль религиозного воспитания в системе воспитания впервые по-настоящему отражается именно в педагогическом наследии Манасеиной. Хотя ее имя было широко известно на рубеже XIX – ХХ вв. по достижениям в области физиологической (биологической) химии, ее педагогические взгляды остались практически безвестными. Многие важнейшие обзоры и учебники не упоминают ее вовсе, да и Интернет дает минимум сведений. Лишь в настоящее время проявляется некоторый интерес к М. М. Манасеиной, но ее жизнь и ее личность пока остаются темным пятном.

Подробнее...

Православная Церковь в Речи Посполитой в период между Люблинской и Брестской униями

Одним из факторов, осложнивших общественно-политическую ситуацию в Речи Посполитой в конце XVI-начале XVII веков, стало официальное признание униатской церкви основной преемницей древних греко-славянских традиций и уничтожение почти всей православной иерархов на территории Польско-Литовского государства. Как известно, осенью 1596 г. в Бресте, после долгих переговоров с Римом, рядом высших иерархами Православной Церкви Речи Посполитой была заключена уния между ними и католической церковью. Этот собор имел решающее значение в положении православия в литовско-русских землях, т.к. королевским универсалом от 15.10.1596 уния бралась под покровительство государственной власти. Тогда же "все те права и привилегии, которые даны были издавна православным перешли в обладание униатов, а православие очутилось вне закона".

Подробнее...

Возникновение иудейско-эллинистической литературы. Филон Александрийский.

Эллинское просвещение, эллинская культура, коснувшаяся всех народов средиземноморского бассейна, проникла и в иудейство. Универсальный принцип разума и слова встретился лицом к лицу с религиозным началом абсолютного, универсального монотеизма. Рассеянные по всей вселенной, иудеи не могли оставаться чуждыми культурной силе, завоевавшей мир, и в то же время, усвоив ее, они должны были так или иначе определить свое к ней отношение или ее отношение к своей вере, которую они должны были поведать миру. Точки соприкосновения с эллинизмом находились всюду, и космополитическое «рассеяние», естественно, должно было испытать на себе его влияние, усвоив себе греческий язык, ставший международным, и греческую образованность, связанную с изучением этого языка. На египетской почве евреи должны были встречаться и конкурировать с греками уже издавна, еще при фараонах. Впоследствии Египет покрылся их синагогами, и в Леонтополисе Ониас, сын первосвященника, построил им при содействии Птолемея Филометора настоящий храм (164 – 162 гг. до Р. X.), где жертвы приносились священниками точно так же, как в Иерусалиме. В различных городах и округах Египта они пользовались широкими привилегиями и правами самоуправления, и к I веку нашей эры число их доходило чуть не до миллиона. В Александрии, столице эллинизма, целых два квартала из пяти считались еврейскими. Здесь-то раньше и успешнее, чем где-либо, долженствовало начаться то соединение «эллина с иудеем», которое имело столь громадное значение в истории христианства. Здесь евреи всего сильнее прониклись греческими влияниями и в то же время попытались убедить эллинов в превосходстве своей древней, богооткровенной «Премудрости». Александрия стала центром еврейской эллинистической литературы.[1] 

Подробнее...

Навигация

Система Orphus