По благословению Высокопреосвященнейшего
митрополита Тверского и Кашинского Саввы

ИСПОВЕДНИКИ


ЗДЕСЬ ХОРОШО

Решила все внучка.

– Дедушка, разве ты не крещеный? – изумилась она. – А как же я буду за тебя молиться?

И дедушка, с юности ругавший попов и всех, кто им верит (своих детей в первую очередь), вдруг объявил, что хочет креститься.

Возле старой церковки, в которой размещалась крестилка, собрались дети и родственники. Они со страхом поглядывали на дверь, за которой скрылся старший в роду. Если бы он появился и понес бы на всех матом: зачем вы меня сюда затащили? – никто бы не удивился.

Дедушка вышел через час, чистенький, светлый, благообразный.

– Как здесь хорошо, – тихо произнес он. – Как здесь хорошо!

Родственники онемели.

Он регулярно исповедовался и причащался и каждый раз, приняв частицу, несмотря на боли, вздыхал:

– Как здесь хорошо!

Так и отошел ко Господу. Внучка ходит в храм, молится за дедушку.

ДВЕ СЕСТРЫ

Пришли из морозовских казарм в собор, попросили причастить женщину. Врачи говорят: ей два-три дня осталось. Она просит: есть грех, который обязательно надо исповедовать.

В морозовской казарме на низкой койке – старая бледная женщина.

– Муж мой в девяносто седьмом заболел, – она говорила с трудом, но ясно. – Врач велел усиленное питание и чтобы непременно экологически чистое. С продуктами и деньгами совсем плохо было. Брат мужа и жена его в деревне жили, у них свои куры были, яйца на базар возили. Я попросила: забей одну, я сварю бульон, – она не дала. И даже не навестили его. А он умер. Не могу их простить. Каюсь, что не простила и к Причастию, не примирившись, как Христос велел, подходила.

После исповеди она причастилась и успокоилась. Хозяйка, провожая, сказала:

– Никак не могу до вашего собора дойти, исповедоваться бы надо. Свободного времени нет. А это моя двоюродная сестра. Одна осталась. Я уже год за ней ухаживаю.

Через месяц опять позвали в казарму, в ту же квартиру:

– Вчера очень просила батюшку. Грех, говорит, остался...

Больная не могла говорить, только шевелила губами.

На перечисление грехов больная никак не реагировала. Мне вспомнилась прошлая исповедь:

– Золовку и брата мужа никак не простите за курицу?

У больной зашевелились губы.

– Каетесь в этом?

Чуть слышно выдавила:

– Каюсь.

После разрешительной молитвы лицо больной даже посветлело.

А через час позвонили: умерла.

На отпевании хозяйка вздыхала и настойчиво выспрашивала, что же за грех мучил ее сестру и не давал умереть. Уж не убийство ли?

– Никого она не убивала. Это касалось ее давних обид с родственниками.

– Из-за этого так мучилась? – удивилась она и добавила. – Ой, и мне надо на исповедь сходить. Теперь времени свободного много будет – обязательно к вам приду.

Иногда в простых словах человек, сам того не понимая, объясняет свою будущую судьбу. Она в храм пришла через неделю – точнее, ее принесли в гробе отпевать. После похорон умерла вечером в кресле у телевизора. Родственники удивлялись, как этих сестер Бог забрал к себе одну за другой. И ту, что не могла без прощения грехов умереть, и ту, что до храма так и не дошла.

РАДОСТНЫЕ ГОДЫ

– Она три года назад в веру обратилась, – объяснял по дороге в больницу муж. – До этого просто свечки ставить забегала. А тут стала и на службы ходить, и дома акафисты читать, и в сестричество записалась. Они вместе с батюшкой по больницам ходили, помогали ему и за одинокими больными ухаживали. Она там самая активная была. И вот – рак. Врачи разрезали – сказали: метастазы, операцию делать смысла не имеет – и обратно зашили.

Жена его полулежала на подушках, с улыбкой на лице и приветливым взглядом. Вокруг койки сидели три женщины из сестричества и по очереди читали акафист блаженной Матроне. Они и больные на соседних койках вышли из палаты, началась исповедь.

– Я мужу о болезни не говорила, он слабенький, не выдержал бы. Дети взрослые, им тоже ни к чему. Тогда три года назад врачи сказали: мне осталось месяц-полтора. Я поэтому в церковь и ринулась, на чудо надеялась. И еще три года прожила. И совсем по-другому. Это радостные годы были, Господь дал.

Ее соборовали по полному чину – сестры тихонечко пели тропари, она подпевала им, причастили. Все понимали, что мы прощаемся с ней, но прощание было радостным. Душа освобождалась, и на нее ложился отсвет горнего мира.

В коридоре одна из сестер сказала:

– Меня старец благословил в монастырь, а я все тянула, пока сын институт не закончит. Ну вот все и решилось.

Спустя года два мы встретились с ней в Дивеево, она была веселая и хвасталась, что матушка игуменья ее отличает. Сын стал священником.

***

Современных христиан ругают часто, и часто – по делу. Но и среди нас немало тех, кто подобно первым мученикам, исповедует Христа.

Протоиерей Александр Душенков

http://vprav.ru


Навигация

Система Orphus