По благословению Высокопреосвященнейшего
митрополита Тверского и Кашинского Саввы

Псалмы: весть о великой миссии Помазанника.


Мессианизм Псалтири

После смерти пророка Моисея и занятия евреями Обетованной Земли пророчества о Мессии замолкают на многие столетия. Новая серия пророчеств о Мессии возникает во время царствования Давида, потомка Авраама, Иакова и Иуды, управлявшего еврейским народом за тысячу лет до Р.Х.

В этих новых пророчествах раскрывается царское и Божественное достоинство Христа. Современнику Давида, пророку Нафану, было открыто, что истинное владычество Господа нельзя отождествлять с державой сына Иессеева. Давид лишь полагает основание роду, из которого выйдет Мессия Ягве. Он избран для этой роли потому, что внимал гласу Божию и уповал на Сущего. Завет с домом Давидовым был возвещен через пророка Нафана: «Будет непоколебим дом твой, и царство твое навек пред лицом Моим, и престол твой устоит вовеки» (2 Цар. 7:1). Это пророчество о вечном Царстве Мессии имеет ряд параллельных пророчеств, о которых следует поговорить более обстоятельно. Чтобы понять и оценить значение этих пророчеств, необходимо хотя бы вкратце ознакомиться с жизнью царя Давида. Ведь царь Давид, будучи Богом помазанным царем и пророком, прообразовал высшего Царя и Пророка – Христа.[1] Но должны будут пройти столетия, прежде чем люди поймут, что это царство не уподобится земным империям и что «Сын Давидов» придет не как воин и монарх. Природу Его духовного владычества постигнут – и то лишь отчасти – великие пророки. Им откроется, что святая Отрасль корня Давидова возрастет только тогда, когда будет срублено древо династии (Ис. 11:1 – 9). Ветхозаветная Церковь пройдет долгий путь, отделяющий Давида от Избранницы, Которая услышит слова Благовестника: «И вот зачнешь во чреве, и родишь Сына, и наречешь Ему имя Иисус; Он будет велик и наречется Сыном Всевышнего; и даст Ему Господь Бог престол Давида, отца Его; и будет царствовать над домом Иакова вовеки, и Царству Его не будет конца» (Лк. 1:31 – 33).[2]

Святые отцы Церкви в разные времена смотрели на Мессианскую идею Псалтири с различных позиций. Для времени раннего периода жизни Церкви Христовой Псалтирь была источником, из которого святые отцы черпали знания для апологии и защиты христианства от нападок язычников и иудеев. В эпоху развития учения Церкви Псалтирь сыграла важную роль в определении церковных догматов. Во время формирования богослужения Мессианские места Псалтири вошли в состав многих служб. В наше время Псалтирь отнесена к книгам учительным. По ней христиане учатся истинам веры, благочестия, молитвы и др. Не случайно в древней Руси Псалтирь была книгой, по которой люди учились читать, так что с азами грамотности они впитывали и азы Божественной премудрости.

Книга Псалмов – одна из наиболее читаемых книг Ветхого Завета. Написанные под водительством Духа Божия и облеченные в поэтическую форму, слова псалмов проникают в самую глубину человеческого сердца. За каждым богослужением православный христианин может слышать слова этой премудрой, но в то же время и простой книги. Псалтирь – одна из важнейших книг Ветхого Завета. Святитель Афанасий Великий, характеризуя ее, пишет: «Книга же Псалмов, подобно саду, заключая в себе насаждения всех других книг (Ветхого Завета), с сладкопением передает излагаемое в них, и, воспевая о том, показывает опять и свои особенности»[3]. В учении о Мессии и Его Царстве книга Псалмов идет гораздо далее других, прежде написанных, книг Священного Писания, открывая многие, дотоле неизвестные черты в образе Мессии, из которых одни и открыты нам единственно в Псалтири, а другие лишь только впоследствии с большею или меньшею подробностью раскрываются в писаниях Исаии и некоторых других пророков.

В Псалтири есть немало строк, которые предвосхищают тот или иной момент евангельской истории (например, «Из уст младенцев и грудных детей Ты устроил хвалу» Пс. 8. и Мф. 21:16). Но для христианского понимания Ветхого Завета гораздо важнее не эти отдельные черты, а мессианизм Псалтири в целом. Мессианизм как пророчество и учение о том, что Бог спасет людей Своих через потомка Давида и что спасение распространится на весь мир, не был дан ветхозаветной Церкви единожды, в законченном виде. Тайна эта раскрывалась постепенно – по мере того, как углублялось религиозное сознание народа. Изначальные понятия: «сын Давидов», «Царство», «День Господень» и «Спасение» – имели долгую историю в ветхозаветной религии. Некоторые гимны восходят, вероятно, к временам более древним, чем годы жизни Давида. Можно предположить, что свой окончательный вид Псалтирь приобрела в послепленную эпоху и использовалась за богослужением во Втором Храме.

Все мессианские пророчества относятся к будущему, но лишь немногие из них описываются в будущем времени. Например, о пришествии Спасителя на землю Псалмопевец говорит: «Он сойдет, как дождь на скошенный луг, как капли, орошающие землю» (Пс.71:6). Но многие из пророчеств стоят в настоящем и прошедшем времени. Давид, говоря и о предателе, который еще не родился, так выражается: «Даже человек мирный со мною, на которого я полагался, который ел хлеб мой, поднял на меня пяту» (Пс. 40:10). Подобным образом говорит он и о том, что произошло на кресте: «И дали мне в пищу желчь, и в жажде моей напоили меня уксусом» (Пс. 68:22). Такое несоответствие объясняет святитель Кирилл Александрийский: «Обыкновенно святые пророки созерцают то, как некогда придет в исполнение предвозвещенное ими, и видят как настоящее и теперь совершающееся то, что откроется впоследствии, про прошествии многих времен»[4]. То есть, по наитию Святого Духа пророки видели Спасителя как бы уже пришедшим на землю, и своим духовным взором были очевидцами и свидетелями будущих событий. Однако святитель Кирилл Александрийский делает важное замечание по этому поводу: «Обыкновенно все пророки очень быстро переменяют свои речи по внушению Святого Духа, так что от истории, или чувственных, как бы пред глазами находящихся и совершающихся явлений, быстро возносятся к внутреннему, духовному; то наоборот, снова возвращаются, и притом весьма прикровенно, к чувственным явлениям»[5]. Поэтому при чтении Псалтири как пророческой книги требуется особенная внимательность и осторожность. К этому призывает и святой Ириней Лионский, когда говорит: «Читайте внимательнее данное нам апостолами Евангелие, и читайте внимательнее пророков, – и вы найдете, что вся деятельность, все учение, и все страдания Господа нашего предсказаны ими»[6]. Более того, святитель Кирилл Иерусалимский утверждает, что «если на каждый предмет (то есть относительно Иисуса Христа) не услышишь свидетельства пророков, не верь словам. Если о Деве, и о месте, и о времени, и об образе рождения не узнаешь из Божественного Писания (Ветхозаветного), не принимай свидетельства человеческого»[7]. А святитель Иоанн Златоуст говорит, что «пророки с такою подробностью все предсказали о Христе, что описали все Его путешествия и переходы, даже самое намерение, с каким Он делал сие»[8]. Очевидно, что святые отцы, говоря эти слова, имели в виду все Ветхозаветное Писание. Само собою, разумеется, что такого полного предсказания о Мессии нельзя найти у какого-либо одного из пророков. И конечно, рассмотрев пророческие места Псалтири, невозможно охватить всего ветхозаветного учения о Мессии. Мы можем только отчасти осветить этот вопрос. Но с другой стороны, рассмотрев Мессианские места, можно сделать понимание Псалтири более доступным, поскольку именно они наиболее трудны для понимания. Перейдем теперь к непосредственному рассмотрению пророческих мест Псалтири.

Мессианизм и «царские» песни

В Псалтири встречаются несколько «царских» песней, принадлежащих к разным лицам псалмов. Они заключают молитвы (напр., в Пс. 20, 61, 71) и благодарения за царя (Пс. 21), являются прорицаниями (Пс. 2 и 109), царской песнью восхождения (Пс. 131) и так далее. Быть может, они были псалмами восшествия на престол. Несмотря на использование общей для данной эпохи фразеологии, израильское представление о царе во многом отличается, например, от египетского или месопотамского. Царь избранного народа – Помазанник Яхве. Помазание превращает его как бы в наместника Ягве на земле. Он называется приемным сыном Божиим, царствование которого не будет иметь конца, его могущество распространиться до пределов земли. Он будет спасителем своего народа и установит мир и справедливость. Идея царского мессианства, впервые возвещенного пророком Нафаном (2 Цар. 7), выражается в псалмах 88 и 131. Так поддерживается в народе ожидание Мессии – потомка Давида. Итак, эти псалмы имеют двойной смысл. Диодор Тарсийский назвал это свойство их «теорией» (созерцанием). С одной стороны, они прославляют того или иного помазанника и вообще Давидов дом; с другой – их слова относятся, в конечном счете, к истинному Помазаннику, Мессии.

Так, в Пс. 44 исторической основой является бракосочетание царя. Образ его напоминает о славе Давида и Соломона. Но уже в ветхозаветных таргумах (арамейских переводах-толкованиях) это славословие монарху понималось в мессианском смысле. Сын Давидов олицетворял грядущего Царя, Которого будут славить народы «во веки и веки» (44:17).

Тема всемирного владычества Мессии раскрывается и в 71 псалме. В выражениях, очень напоминающих пророчества Исаии (Ис. 9:5; 11:3; ср. Зах. 9:9) автор псалма предсказывает, что враги обетованного Мессии будут лизать прах, цари Фарсиса и островов преподнесут ему дань, а цари Аравии и Саввы принесут дары (Пс. 71:9 – 17). Примечательно, что в обращении язычников автор псалма видит исполнение обетования данного Аврааму (Пс. 71:17 и Быт. 12:3). О вечности царства Давидова говорится в Пс. 131.

Авторы псалмов говорят не только о воцарении Мессии и Его универсальном триумфе. В Псалтири представлен и образ страждущего Мессии. Помазанник Божий должен пройти через горнило страданий; об этом говорят многие псалмы, начиная с 17, который принадлежит самому Давиду. В нем царь представлен в окружении врагов, которые теснят его, и только Бог дарует ему спасение. С большой яркостью описал крестные страдания Спасителя и царь Давид в своем 21-м псалме. Хотя в этом псалме речь идет в первом лице, но, конечно, царь Давид не мог писать про себя, потому что он не переносил таких страданий. Здесь он, как прообраз Мессии, пророчески относил к себе то, что фактически относилось к его Потомку – Христу. Замечательным является то, что некоторые слова этого псалма были буквально сказаны Христом во время Его распятия.[9] 21-й Псалом напоминает тексты о страждущем Рабе Господнем из книги пророка Исаии (Ис. 53). После тяжких испытаний, которым подвергнется Христос, наступает всемирное царство Яхве (Пс. 21:28 – 32).

Идеи близкие идеям Второисайи выражены также в 88 псалме, автор которого предсказывает, что иноплеменники также будут равноправными гражданами мессианского царства. Пс. 88-й посвящен теме условности Завета. В него войдут только те, кто «будут ходить по заповедям» (ст. 31 – 32). Но как бы глубоко ни пали люди, воля Божия будет исполнена. Врагам дома Давидова дана будет сила, власть побеждать (Откр. 13:7). Род царя-псалмопевца испытает всю горечь уничижения. «Отнял у него блеск, и престол его поверг на землю» (88:45). Здесь просматривается будущее откровение о страждущем Мессии. Но мессианское Царство не может погибнуть, ибо сила его не в «конях и колесницах», а в Боге. О Божестве грядущего Мессии, по мнению святителя Афанасия Великого, свидетельствуют и слова Псалмопевца: «Кто уподобится Господу в сынах Божьих» (Пс. 88:7).[10] Псалмопевец раскрывает и причину пришествия Бога Слова на землю: «Посла Слово Свое; и исцели я, и избави я от растлений их» (Пс. 106:20). Святитель Григорий Нисский, объясняя эти слова, пишет: «Видишь ли живое и ипостасное Слово посылаемым для спасения погибающих и избавляющим от тления, то есть греха находившихся в оном? Они не блуждают более, как те в древности, и души их не гладны по причине оскудения словесной пищи разного рода, и не доходят до врат смерти, но знают путь, ведущий снова к небу, и идут по нему».[11] Подобное объяснение находим и у святого Исихия. Он пишет: «Что может яснее сего открывать воплощение Спасителя? Ибо посылаемым Словом называет Воплотившегося, Который говорит: кто принимает Меня, тот принимает пославшего Меня (Мк. 9:37) и Который избавил род наш, исцелив его от растлений, т.е. грехов. А тление всякого человека есть грехи его»[12].

В своем 2-ом псалме царь Давид предсказывает вражду и восстание против Мессии со стороны Его врагов. Этот псалом написан в виде беседы между тремя лицами: Давидом, Богом Отцом и Сыном Божиим, помазанным Отцом на Царство. В целом здесь описывается мятеж народов против Помазанника. Однако их усилия тщетны, ибо Сам Господь сказал Ему: «ТЫ СЫН МОЙ; Я НЫНЕ РОДИЛ ТЕБЯ» (ст. 7). Богосыновство в Ветхом Завете понималось не в мифологическом смысле, как у язычников, чьи цари считались рожденными от богов, а в плане духовном. Как Сын, Мессия становится причастным природе Сущего. Полнота же тайны Богочеловека будет открыта лишь в Новом Завете, где понятие «Сын Божий» означает истинное единство Отца и Сына. «То есть, естество Отчее подтверждает, что Я Сын. Не повелением произведено сие, но самая сущность показывает, что Я – образ ипостаси отчей (Евр. 1:3). Весьма кстати присовокуплено: «Ты есть» в означение предвечного рождения; потому что Сын был всегда. Но присовокуплено также: «ныне родил Тебя», чтобы показать и рождение по плоти; потому что слово: «ныне» указывает на время, и употреблено в означение временного рождения. Следовательно, о человеческом рождении разумеются и последующие слова: родил Тебя. Видишь, как Отец Себе присвояет и рождение по плоти единородного Христа», – объясняет Афанасий Великий[13]. Мессия, Сын Божий изображен Камнем, который отвергли строители и который «сделался главою угла» (117:22). «Камень, Который отвергли строители, сделался главою угла (краеугольным камнем). Это от Господа, и есть дивно в очах наших» (Пс. 117:22 – 23). То есть, несмотря на то, что «строители» – люди, стоящие у кормила власти, отвергли Этот Камень, Бог все же положил Его в основание благодатного здания – Церкви.[14] Сам Христос Спаситель указал на этот псалом, чтобы объяснить тайну Своего земного уничижения (Ин. 21:42).

Согласно 109-му псалму, Мессия не только Жертва, но и Священник, приносящий жертву Богу – Самого Себя. В 109-м псалме повторяются основные мысли 2-го псалма о Божестве Мессии и о вражде против Него. Но сообщается несколько и новых сведений, например, рождение Мессии, Сына Божия, изображается, как предвечное событие. Христос – вечный, как и Его Отец.[15] Псалом 109 – пророчески-мессианский. Все его содержание не может быть отнесено ни к какому историческому лицу, так как предмет псалма здесь изображается обладающим Божественной природой и свойствами. Так как каждое откровение дается Богом в связи и по поводу каких-либо исторических событий, то таким поводом к написанию псалма могли быть следующие. В первых трех стихах псалма Господь изображается, победителем всех врагов, а в последних четырех как первосвященник. В соответствии с содержанием псалма поводами к написанию его первой части могла быть какая-то победа, одержанная Давидом, второй – обетование о происхождении от него великого Потомка, призванного на служение человеческому роду. Мысли Давида от конкретных исторических фактов перенеслись в область далекого будущего и здесь нашли ясные и точные ответы на вопросы о служении и конечном результате служения своего потомка. Слова 1 стиха прямо Христом прилагаются к Себе (в Мф. 22:34 – 35 ссылкой на Пс. 109 Христос указывает на сверхчеловеческую природу Помазанника, поэтому Давид, праотец Мессии по плоти, называет Его своим Господином, а фарисеи не могут возразить Ему, но продолжают считать, что Мессия – только человек), к нему же относят их и другие писатели (Деян. 2; Евр. 5:6). «Господь сказал другому Господу: «Я даю Тебе власть над врагами. Господь пошлет Тебе Свой жезл с Сиона для господства и народ появится перед Тобой в день Твоей силы во благолепии; Ты, как роса, рожден от Меня. Господь назначает Тебя быть священником по чину Мелхиседека. Всех Твоих врагов Он сокрушит. Этот Господь по чину Мелхиседека прославлен».[16]

Утвердившись в Иерусалиме, Давид проводит как бы политику освоения. 109-й псалом представляет царя Израильтян как продолжателя славного Мелхиседека, Ягве клянется своему помазаннику, как царю в Иерусалиме: «Ты священник вовек по чину Мелхиседека». Гиперболическое выражение по отношению к преходящим мессиям становится истинным для последнего Мессии, к Которому после Изгнания псалом 109-й обращает надежды Израиля. Тем, кто читает его, воистину предстоит в упованиях Спаситель, сочетающий в Себе священство и царство. Пророки возвестили, что в грядущем власть царская и власть священническая соединятся (Иер. 33:14 – 22; Зах. 3 – 6). Некоторые требовали, чтобы царская власть принадлежала первосвященнику. Так и было у Маккавеев (1 Мак. 10:20, 65; 14:41, 47). На это возлагали надежды иудейские составители «Заветов Двенадцати Патриархов» (в особенности Завета Левия). Другие, напротив, сохраняя верность направлению, данному Мелхиседеком и Давидом, предпочли признать верховное священство за будущим царем. На деле же, тесное единство очищенного испытанием царства и подлинного священства осуществилось только в Иисусе Христе. Иисус как человек происходит не только от Авраама, но прежде всего от Адама (Лук 3:23 – 38). Согласно посланию к Евреям, Иисус-священник осуществляет совершенное священство, не связанное со священством Левия (Иисус и происходит из колена Иудина). Ему присуще царское священство Мессии, сына Давидова, преемника Мелхиседекова (Пс. 109). Уже в книге Бытия, этот священник-царь выше священников-левитов, ибо в лице своего прародителя Авраама сыны Левия почтительно склонились перед ним, получили его благословение и принесли ему дань. Образ, имя и сан Мелхиседека как бы намечают черты Иисуса. Появившись «без конца и начала», он предвосхищает Христа – вечного священника. Имя Мелхиседек значит: «Мой царь – правосудие». Царь Салимо почти однозвучно царю Шалома, то есть царю мира (покоя). А именно Иисус и принес миру справедливость и мир. Торжественная клятва 109-го псалма не касается священников-левитов, грешных, смертных и, следовательно, многочисленных, сменяющихся из поколения в поколение, служителей уже превзойденного Завета. Клятва эта обращается к Царю-священнику, истинному сыну Давидову, Иисусу непорочному, бессмертному и, следовательно, единому, к служителю Нового и окончательного Завета-Союза, ознаменованного Хлебом и Вином, как некогда договор с Мелхиседеком. Таким образом, Мелхиседек, чуждый Израилю, принадлежащий к «народам», но человек благочестивы и, «самоучка в познании Бога» (Филон), могущественный друг Авраама, признанный Давидом, предвосхищающий Иисуса, был необычайно возвышен. Имя Мелхиседека упоминается в требнике (при освящении алтарей) и в слу­жебнике (в евхаристической молитве). Он – свидетель всемирности Божьих замыслов. Бог, чтобы привести нас к Христу, пользовался не только Израилем, но и язычниками.[17]

В целом исповедание божественности Иисуса зарождалось и под сильным влиянием Пс. 109:1 (яснее это видно в Мк. 12:36; Деян. 2:34 – 35; 1 Кор. 15:25; Евр. 1:13). Важность этого отрывка в том, что слово «Кириос использовано дважды. Один – это, конечно, Яхве, но кто Второй? Ясно, что не Яхве, но некто Превознесенный, кого псалмопевец называет «Кириос». Пользуясь выражением, содержащемся в Пс. 109:1, Иисус Христос хотел показать, что, будучи сыном Давидовым, Он вместе с тем и был прежде него. Основываясь на том же псалме, первоначальная Церковь в своей проповеди утверждает господство Иисуса Христа, уже явленное Его воскресением. В молитвах она долгое время сохраняет первоначальный арамейский призыв «Господь наш, гряди». Иисус достоин наименования самого высокого, такого как «кириос».[18]

Так апостол Варнава словами Псалмопевца (Пс. 109:1) доказывает, что Давид называет Христа не только Господом, но и Сыном Божиим[19]. Блаженный Феодорит так отвечает на данный вопрос: «Если Давид царь и при том царь благочестивый и удостоившийся пророческого дара, называет Владыку-Христа Господом, то посему Он не простой только человек, как утверждают безумно иудеи, но и Бог, как Творец и Господь Давида; и общее наименование Их выражает торжество существа Их. Ибо Господь говорит Господу – Отец Сыну Своему, а не Господь – творению и не Господь – созданию... Итак, слова «Господь Господу Моему» сказаны о Христе. В еврейской же Псалтири написано: «Сказал Иегова Иегове», что выражает единосущность Отца с Сыном; так как никакая тварь не называется Иеговою: одному Богу и одному Божескому и не созданному естеству, а не какому-либо другому – созданному естеству усвояется сие имя»[20]. Слова Псалмопевца (Пс. 109:1) указывают нам и на равнозначность Бога Сына и Бога Отца. Святитель Василий Великий замечает: «Если престол Божий, как мы уверены, есть наименование достоинства, то отдельное для Господа седалище по правую сторону Отца, что другое может означать, как не равночестие достоинства? И правая сторона выражает отношение к равному, впрочем, так, что правая сторона не должна быть принимаема за телесную. Ибо иначе была бы и левая сторона. Но сии слова почтенными наименованиями сидения выражают величие сыновней чести. Итак, как из того, что Он занимает почетнейшее сидение по правую сторону, мы не можем заключить, что Он больше Отца; так и ты не говори, что Он выше, или ниже, но что Он равночестен и равен, как сие показывает и общее сидение».[21] А блаженный Феодорит, дополняя толкование святителя Василия Великого, говорит: «Как Бог Сын имеет вечный престол: Ибо престол Твой Боже, во век века. Так как не после креста и страдания Он удостоился такой чести, как Бог, но получил, как человек, то, что имел, как Бог: то поелику Он как человек принимает предложение: сиди одесную Меня; ибо как Бог Он имеет власть вечную».[22]

Мессианская идея книги Псалмов и Новый Завет.

Для понимания пророческих псалмов надо помнить, что Давид, как и другие великие праведники Ветхого Завета, являли собой прообраз Христа. Поэтому часто то, что он пишет в первом лице, как бы о себе, например, о страданиях (в 21-м псалме) или о славе (о воскресении из мертвых в 15-м псалме), относится не к Давиду, а к Христу.[23] Итак, тексты Псалтири постоянно цитируются в Новом Завете, чаще всего Пс. 109-й. Новый Завет и христианское предание относят к Христу Пс. 17 и 21 и стихи многих других псалмов, а псалмы царства Ягве относят к царству Христову. Даже если это применение в некоторых случаях выходит за рамки буквального смысла, оно остается закономерным, поскольку чаяния, которыми исполнена Псалтирь, полностью осуществились только с приходом на землю Сына Божия. Сам Иисус Христос как благочестивый иудей пел псалмы. С двенадцати лет Он ежегодно сопровождал Своих родителей в Иерусалим на пасхальное паломничество евреев. От Назарета до Иерусалима паломники пели псалмы восхождения (120 – 134). В годы Своего общественного служения Христос принимал участие во всех главных праздниках в храме. В подтверждение Своего посланничества Он приводил свидетельство псалмов чаще, чем другие тексты Ветхого Завета. Евангелисты отметили, что после Тайной Вечери Он с учениками вместе пел псалмы по дороге в Гефсиманский сад (Мф. 26:30; Мк. 14:26). Это были, очевидно, благодарственные пасхальные псалмы (114 – 118). Даже на Кресте слова псалмов приходят Христу на память. Иоанн Богослов утверждает (19:28), что Христос сказал: «Жажду», дабы исполнились слова Писания: «В жажде Моей напоили Меня уксусом» (Пс. 69:22). «Боже Мой, Боже Мой, зачем Ты Меня оставил?» – начало 22 псалма, предсказывающие падение и торжество Мессии, а последние слова Иисуса: «Отче, в руки Твои предаю дух Мой» – вторят 6-му ст. 31-го псалма.

Мессианская идея, заключающаяся в прообразах и пророчествах Псалтири, получила свое воплощение с пришествием Сына Божия на землю. Это событие позволило взглянуть на книгу Псалмов с иной, до того времени недоступной для человеческого разумения, стороны. Сам Господь положил начало новому пониманию некоторых мест Псалтири (Пс. 117:22; Пс. 109:1). Апостолы продолжили эту традицию и уже святые отцы полностью христианизировали понимание этой книги. Сейчас невозможно представить себе жизнь Церкви без Псалтири. Изречения из этой книги слышатся практически за каждым богослужением. Чтение псалмов многие христиане включают в свое молитвенное правило. Слова псалмов – это слова молитвы, направленной к Богу. Псалтирь следует назвать книгой общецерковной, так как в ней пророчествуется о Божией Матери, об апостолах, о святых, о ветхозаветных праведниках, и поэтому можно сказать, что, читая Псалтирь, мы входим в молитвенное общение со всей полнотой небесной торжествующей Церкви. Святитель Николай Сербский говорит: «Псалтирь – самый лучший молитвенник во всей Библии».[24] Однако основное внимание Псалмопевца устремлено к Богу, в Мессианских местах – к воплотившемуся Богу Слову. Мессианские устремления Псалмопевца выражаются различными способами. Иногда, как мы видели, путем описания исторических событий; иногда – через упоминание о некоторых ветхозаветных праведниках; иногда – через описание явлений природы; а иногда напрямую, без каких-либо аллегорических аналогий, Псалмопевец пророчествует нам о Христе.

Мессианские пророчества Давида, записанные в его боговдохновенных псалмах, заложили фундамент для веры в Мессию как истинного и единосущного Сына Божия, Царя, Первосвященника и Искупителя человечества. Влияние псалмов на веру ветхозаветных евреев было особенно велико благодаря широкому употреблению псалмов в частной и богослужебной жизни еврейского народа.

Иерей Максим Мищенко


[1] «Священное Писание Ветхого Завета». Редактор: Епископ Александр (Милеант). Издание: Свято-Троицкая Православная Миссия. Стр. 176.
[2] Мень А., протоиерей. «Опыт курса по изучению Священного Писания. Ветхий Завет». Том 2-й. МДА, Загорск, 1982. http://www.krotov.org.
[3] Святитель Афанасий Великий. «Творения в 4 томах». Ч. 4. М., 1998. «Послание к Маркеллину». С. 4.
[4] Святитель Кирилл Александрийский. «Творения». Т. 10. М., 1897. Стр. 93.
[5] Святитель Кирилл Александрийский. «Творения». Т. 9. М., 1891. Стр. 6 – 7.
[6] Святитель Ириней Лионский. «Творения». Перевод П. Преображенского. Репринтное издание: «Паломник», М., 1996. Стр. 414.
[7] Святитель Кирилл Иерусалимский. «Поучения огласительные и тайноводственные». Синодальная библиотека, М., 1991. Стр. 154.
[8] Святитель Иоанн Златоуст. «Творения. В 12-ти томах». М., 1995. «Беседы на Евангелие от Матфея». Ч. 2. С. 196 – 197.
[9] «Священное Писание Ветхого Завета». Редактор: Епископ Александр (Милеант). Издание: Свято-Троицкая Православная Миссия. Стр. 182 – 183.
[10] Святитель Афанасий Великий. «Творения в 4 томах». Ч. 4. М., 1998. Стр. 290.
[11] Цит. по: Евфимий Зигабен. «Толковая Псалтирь, изъясненная по святоотеческим толкованиям». Калуга, 2000. Стр. 853.
[12] Цит. по: Евфимий Зигабен. «Толковая Псалтирь, изъясненная по святоотеческим толкованиям». Калуга, 2000. Стр. 853.
[13] Святитель Афанасий Великий. «Творения в 4 томах». Ч. 4. М., 1998. Стр. 45.
[14] «Священное Писание Ветхого Завета». Редактор: Епископ Александр (Милеант). Издание: Свято-Троицкая Православная Миссия. Стр. 181.
[15] «Священное Писание Ветхого Завета». Редактор: Епископ Александр (Милеант). Издание: Свято-Троицкая Православная Миссия. Стр. 178.
[16] Лопухин А. «Толковая Библия, или Комментарий на все книги Священного Писания Ветхого и Нового Завета». СПб., 1904 – 1913. Репринтное издание: Стокгольм, 1987.Том 2. С. 871.
[17] «Словарь библейского богословия». Под редакцией К. Леон-Дюфура. Перевод с французского языка. Издательство «Кайрос», Киев, 2003. Стр. 554.
[18] «Словарь библейского богословия». Под редакцией К. Леон-Дюфура. Перевод с французского языка. Издательство «Кайрос», Киев, 2003. Стр. 234-235; Данн Дж. «Единство и многообразие в Новом Завете. Исследование природы первоначального христианства». ББИ, М., 1997.
[19] «Послание ап. Варнавы». «Писания мужей апостольских». М., 2003.
[20] Цит. по: Евфимий Зигабен. «Толковая Псалтирь, изъясненная по святоотеческим толкованиям». Калуга, 2000. С. 875.
[21] Цит. по: Евфимий Зигабен. «Толковая Псалтирь, изъясненная по святоотеческим толкованиям». Калуга, 2000. С. 876.
[22] Цит. по: Евфимий Зигабен. «Толковая Псалтирь, изъясненная по святоотеческим толкованиям». Калуга, 2000. Стр. 876.
[23] «Священное Писание Ветхого Завета». Редактор: Епископ Александр (Милеант). Издание: Свято-Троицкая Православная Миссия. Стр. 179.
[24] Святитель Николай Сербский. «Вера святых». М., 2004. Стр. 15

 


Навигация

Система Orphus