По благословению Высокопреосвященнейшего
митрополита Тверского и Кашинского Саввы

О новомучениках и исповедниках Российских


Двадцатое столетие есть трагичнейшее время в жизнедеятельности Русской Православной Церкви. Этот кратковременный индустриальный период совместил в себе множество вопиющих противоречий. Он стал временем абсурдного воплощения социальных утопий (таких как богоборческий коммунизм, грезящим «светлым будущим»), так и кровавой, предельно антигуманной, эпохой беспрецедентных гонений на православных христиан, граничащих с иррациональным, безумствующим геноцидом, истреблением веры и инакомыслия. С представленными гонениями на религиозную веру и социополитическое инакомыслие с точки зрения людских потерь и невероятной жестокости гонителей могут сравниться более масштабные исторические прецеденты – бесчеловечный Холокост, незаслуженно игнорируемый историографией геноцид армян в Турции в начале XX века.

Послереволюционные десятилетия «святой Руси» были заполнены жестокосердием мучителей, беспощадными казнями и расправами невинных, чудовищным выхолащиванием веры из сознания простого народа. Некогда великий древнехристианский апологет Тертуллиан говорил, что кровь мучеников является семенем будущего христианства. Так и Россия XX века явила миру неисчислимый сонм новомучеников и исповедников, чьи праведная жизнь и славное упокоение стали символом истинности и нерушимости христианской веры. Русская Церковь в прошлом столетии мученичеством десятков и сотней тысяч своих духовных чад засвидетельствовала свою приверженность Главе – Господу нашему Иисусу Христу. Сильнейшая заинтересованность исторической науки к таким аспектам религиозно-церковной жизни, как почитание святых, обусловлено возрастанием влияния духовной сферы в жизни общества, несмотря на продолжающийся процесс обмирщения. Современные христиане, пережив репрессивную «годину» и страшный период богоборческих гонений веры, озабочены сложным осознанием существования Церкви в светском государстве. А такое осознание нынешних реалий связывается с исторической преемственностью, с уважительным отношением к исповедническому подвигу, с невозможностью забвения стояния за веру новомучеников Российских. У разных историков существуют кардинально отличные оценки тех людских потерь, которые понесла Русская Православная Церковь в то смутное время.

Пытаясь проанализировать причины беспрецедентного конфликта между государственными и церковными институтами, некоторые из исследователей подмечают, что «резко отрицательное отношение идеологов новой власти к Русской Православной Церкви, её иерархии и духовенству, монашеству, как форме религиозной жизни, выразившееся в скрытых и явных гонениях, вместе с желанием этой власти также экспроприировать церковное имущество не могло, не привести Советскую власть к жестокому конфликту с этими организациями и верующими. В ходе этого конфликта погибли тысячи людей, стоявших очень далеко от политической борьбы, были разрушены огромные материальные богатства нации в виде храмов, монастырских и других зданий, уничтожены создававшиеся веками художественные произведения, закрыты знаменитые учебные заведения, в которых учились граждане не только России, но и других стран мира». Ныне вызрела объективная необходимость анализа сложных церковно-государственных отношений, основываясь на факте религиозных преследований Православной Церкви богоборческой властью в советский период.

В последние годы появилось немало литературы, посвящённой недоступной до недавнего времени области церковного прошлого, пережитого Русской Православной Церковью в 70-летний период советского режима. Это и сборники архивных материалов, и переизданные труды церковных историков в эмиграции, и работы современных исследователей.

Работа историка Церкви очевидным образом включает в себя не только изучение чисто церковных документов. Необходимо исследовать и тот исторический фон, на котором они возникли. В отношении церковной истории советского периода таким фоном служила активная целенаправленная деятельность государственных органов – деятельность, имевшая своей целью разложение и в конечном итоге уничтожение Русской Церкви. За последние годы появился целый ряд серьезных исследований и публикаций документов, раскрывающих механизмы вмешательства государства в церковные дела. В первую очередь здесь необходимо отметить подготовленный Н. Н. Покровским и С. Г. Петровым двухтомник «Политбюро и Церковь: 1922-1925»[1] и изданное ПСТБИ «Следственное дело Патриарха Тихона»[2]. Материалы этих изданий, однако, охватывают только первую половину 1920-х годов. Очевидно, что с 1925 года, то есть после смерти святого Патриарха Тихона, давление государства на Церковь не ослабело и полноценная публикация документов, иллюстрирующих это давление, еще ждет своего часа. Из значительных публикаций источников вышедших в последнее время необходимо также отметить сборник документов по новейшей истории Церкви на русском языке немецких исследователей Штриккера Г. и Реслера Р. «Русская Православная Церковь в Советское время (1917 – 1997)»[3] и аналогичный сборник изданный в 1996 году Библейско-Богословским институтом Святого Апостола Андрея «Русская Православная Церковь и коммунистическое государство 1917 – 1941»[4]. Несомненным достоинством последнего сборника является то, что все помещённые в нём документы разбиты на тематические разделы, что очень облегчает работу исследователя. Весьма полезны историографические наработки и систематическая архивная деятельность известный исследователь истории послереволюционных гонений на Русскую Православную Церковь иеромонах Дамаскин (Орловский). [5] Связанной с этой темой является проблема поддержки или осуждения пострадавшим духовенством и мирянами расколов тех лет и оппозиционных движений. Крупным исследовательским центром по изучению новейшей церковной истории стал Православный Свято-Тихоновский гуманитарный университет, выпустивший самый значительный и наиболее цитируемый сборник церковных документов и продолжающий свою издательскую деятельность по многим направлениям новейшей церковной истории.[6] Помимо исследовательской работы, университет ежегодно организует международную богословскую конференцию, самая обширная секция которой посвящена новейшей церковной истории. Работы участников конференции публикуются в ежегодном сборнике.[7]

Говоря о документальных источниках, необходимо отметить, что «в течение длительного времени история этой национальной трагедии была известна лишь в общих чертах и большей частью в намеренно искажённом виде. Как теперь стало известно, существовала продуманная система дезинформации, как внутри страны, так и за её пределами, которая действовала очень эффективно, так что и собственные граждане, и иностранцы часто оказывались введёнными в заблуждение относительно причин и хода этого конфликта. Подлинные документы, возникавшие в ходе выполнения соответствующих инструкций, как и сами инструкции, носили гриф «совершенно секретно», иногда передавались в зашифрованном виде, и как во время самих гонений против Церкви и верующих, так и много позднее, хранились за семью печатями в секретных фондах и не были известны».[8]

Существуют глубокие исследования православных клириков – В. Цыпина Л. Регельсона, Г. Митрофанова. Для церковных работ характерным является обращение, в первую очередь, к судьбам мученически погибших в годы репрессий священнослужителей и мирян, а также к теме расколов и оппозиций, возникших в Московском Патриархате в 1920-1930-е гг. К сожалению, работы данных авторов, посвященные истории всей Русской Церкви неизбежно ограничены, так как региональный материал (истории отдельных епархий) представлен в них лишь фрагментарно. Стоит отметить замечательные монографии светских исследователей М. В. Шкаровского, А. Н. Кашеварова и др. Интересные публикации стали появляться в периодических изданиях (журналах и альманахах), была переведена и опубликована монография канадского профессора русского происхождения Д. В. Поспеловского «Русская православная церковь в XX веке». В исследованиях В. А. Алексеева, О. Ю. Васильевой, А. Н. Кашеварова, М. Ю. Крапивина, М. И. Одинцова М. Б. Данилушкина, С. Фирсова рассматриваются вопросы, которые ранее игнорировались, либо освещались очень поверхностно. Среди них - роль отдельных членов большевистского руководства в осуществлении антицерковных мероприятий, деятельность органов «госбезопасности» в области борьбы с религией, использование Церкви во внешнеполитических интересах и т.д.

Каково же общее состояние литературы о канонизации новомучеников? Среди работ, посвященных канонизации, большую ценность представляют следующие тексты. Например, в работе протоиерея Владислава Цыпина содержится обзор канонизации святых в Российской Церкви вплоть до 1988 г.,[9] архимандрит Макарий (Веретенников) опубликовал детальную работу о подготовке и проведении канонизации святых на Поместном соборе 1988 г.,[10] а игумен Андроник (Трубачев) написал комплексное историографическое историческое исследование о канонизации русских святых вплоть до XX в.[11] Митрополит Ювеналий (Поярков), с 80-х гг. возглавляющий в Русской Православной Церкви Комиссию по канонизации святых, детально описал в своих мемуарах основные аспекты деятельности возглавляемой им комиссии, изложил общие критерии, которыми руководствовалась комиссия при подготовке новых прославлений.[12] Автор включил в книгу содержательные доклады о прославлении новомучеников и исповедников XX в.[13] О критериях, используемых в сложной и многоступенчатой процедуре канонизации, писал архимандрит Георгий (Тертышников)[14].

Прославление святых находится в поле научных интересов светских ученых. Социологическое исследование прославления русских святых в XX в. проведено К. С. Емельяновым, уделившим особое внимание стратификации, которую канонизации вносят в сообщество верующих. Функционирование практик канонизации в русской православной культуре XX в. исследователь трактовал с интересной позиции; ныне Русская Церковь уже не узаконивает народные практики почитания, но сама предлагает обществу святых для почитания. М. М. Лоевская предприняла комплексное изучение житий новомучеников XX в. в диссертации, посвященной развитию житийного жанра в кризисные эпохи истории[15]. Итак, исследования по вопросу канонизации святых в Русской Церкви многочисленны, но обладают обобщенным характером.

Основные направления исследований о почитании новомучеников, появившихся после канонизации последних, так или иначе выводят на проблему уникального в событиях церковной истории XX в. Можно с уверенностью предположить, что в XXI в. в русской православной религиозной культуре продолжится освоение смысловых полей и значений, порожденных опытом религиозной жизни ушедшего XX в. Обсуждение российского опыта жертвенности и святости способно открыть перед богословами и учеными-историками новые перспективы развития как христианской мысли, так и церковной историографии.

«Иже во всем мире мученик Твоих, яко багряницею и виссом, кровьми Церковь Твоя украсившеся, Христе Боже…»

Эти слова в полной мере отражают ту кровавую эпоху первой половины ХХ века, когда Русская Православная Церковь совершила великий подвиг стояния в вере, засвидетельствовав свою любовь ко Христу мученичеством миллионов своих чад, которые, как звезды на тверди небесной, сияют над Русской землей.


[1] См.: Архивы Кремля. Политбюро и Церковь: 1922-1925 гг. В 2-х кн. / Подгот. издания Н. Н. Покровского и С. Г. Петрова. Новосибирск: Сибирский хронограф; М.: РОССПЭН, 1997-1998.
[2] См.: Следственное дело Патриарха Тихона: Сб. документов по материалам ЦА ФСБ РФ. М.: Изд-во ПСТБИ; Памятники исторической мысли, 2000.
[3] См.: Русская Православная Церковь в советское время (1917-1991): Материалы и документы по истории отношений между государством и Церковью. Книга 1. -М.: Пропилен, 1995. - 399 с.
[4] См.: Русская Православная Церковь и коммунистическое государство 1917-1941 (документы и фотоматериалы). М., ББИ, 1996.
[5] Дамаскин (Орловский), игумен. Мученики, исповедники и подвижники благочестия Русской Православной Церкви ХХ века. Кн. 1-7. Тверь: Булат, 1994-2002; Православная энциклопедия. / Под общ. ред. Патриарха Московского и всея Руси Алексия II. Т. 1-10. М.: Православная энциклопедия, 2000-2005.
[6] Акты Святейшего Тихона, Патриарха Московского и всея России, позднейшие документы и переписка о каноническом преемстве высшей церковной власти. 1917 — 1943 гг. / Сост. М.Е Губонин. — М. : Православный Свято-Тихоновский Богословский институт; Братство во имя Всемилостивого Спаса, 1994.
[7] См : Ежегодная богословская конференция Свято-Тихоновского Богословского Института. М. : Изд-во Свято-Тихоновского Богословского Института, 1996 - 2005.
[8] Русская Православная Церковь и коммунистическое государство 1917-1941 (документы и фотоматериалы). М., ББИ, 1996. С. 7.
[9] См.: Цыпин В., прот. О канонизации святых в XX веке (до 1988 г.) // Канонизация святых в XX веке. – М., 1999. С. 12–17.
[10] См.: Макарий (Веретенников), архим. Канонизация митрополита Макария // Канонизация святых на Руси: Мат-лы VI Российской научной конференции, посвященной памяти святителя Макария (10–12 июня 1998 г.). Можайск, 1998. С. 7–16.
[11] См.: Андроник (Трубачев), игум. Канонизация святых в Русской Православной Церкви // Православная энциклопедия: Русская Православная Церковь // научн. ред. прот. В. Цыпин, А. Назаренко; ред. Е. Кравец. М., 2000. С. 346–371.
[12] См.: Ювеналий (Поярков), митр. Жизнь в Церкви. М., 2008. С. 54–57.
[13] Там же. С. 344–372.
[14] См.: Георгий (Тертышников), архим. Критерии канонизации местночтимых святых в Русской Православной Церкви // Альфа и Омега. 1999. № 3 (21). С. 186–193.
[15] См.: Лоевская М.М. Русская агиография в культурно-историческом контексте переходных эпох: автореф. дисс. … д-ра культурологи. М., 2005.

Иерей Максим Мищенко


Навигация

Система Orphus