Сайт создан по благословению Высокопреосвященнейшего
Митрополита Тверского и Кашинского Виктора

Церковные праздники сентября

1 сентября начинается церковный годичный круг, начало Месяцеслова, от которого последовательно распределяются неподвижные церковные праздники всего года. Устав церковный называет этот день латинским словом «индикт», поясняя его в примечании: «сиречь новое лето», вернее, первый день годичного круга (индикт, собственно, обозначает распоряжение римского императора о подати, взимавшейся после жатвы).

Начало христианского церковного года в сентябре (седьмом месяце в году, как показывает само название месяца[2] укрепилось со времени Первого Вселенского Собора. В 540 г. оно было подтверждено императором Юстинианом, заменившим летосчисление от основания Рима летосчислением от сотворения мира, с началом года 1 сентября.

Введение в 1700 г. Петром Великим гражданского начала года с 1 января не было принято Церковью в России. Церковь удержала свое счисление времени несмотря на правительственное распоряжение.

Дата 1 сентября избрана Церковью для начала года, скорее всего, в подражание Израилю, начинавшему гражданский год с первого месяца Тисри, седьмого в храмовом году (Лев. 23, 24 – 25), после жатвы, завершавшей трудовой год. Это время, конечно, подходит к условиям земледельческого труда почти всего мира. Но Церковь принимала во внимание иные основания. В данном случае она опирается на тот отрывок Евангелия от Луки, который читается 1 сентября (4, 14 – 22), который повествует о чтении Спасителем в синагоге книги пророка Исаии (гл. 61) о лете Господнем благоприятном. Это событие вспоминается во всех песнопениях и чтениях этого дня.

Старый и новый стили – Юлианский и Григорианский – получили свое начало в 1582 г. при папе Григории XIII, пытавшемся исправить введенное при императоре Юлии исчисление лет в I в. до P. X., причем и начало года перенесено было на 1 января. Григорианское исчисление не приняло во внимание постановления Соборов о соблюдении правила о том, чтобы христианская Пасха не совпадала с иудейской, что на Западе теперь случается и чего Восток избегает до сих пор.

День Рождества Богородицы, собственно, и начинает церковный круг всего года, и в особенности, самых значительных церковных, двунадесятых праздников. Любопытно отметить, что этот круг начинается и заканчивается Богородичным же праздником, Успения Богоматери (15 августа), при завершении церковного года. Еще надо отметить одну русскую особенность – этот день является праздником икон Богоматери Софийной и храма Софии Киевской.

Празднование дня Рождества Богородицы основано, как многие Богородичные праздники (кроме Благовещения), на повествовании апокрифических, а не канонических Евангелий. Надо сказать, что эти повествования принимаются Православной и Католической Церквами как древнее церковное Предание, однако толкования их разнятся, особенно после провозглашения новых католических догматов о Богоматери.

Признаки того, что день этого праздника отмечался одинаково на Востоке и Западе, относятся к V в. Однако первые песнопения в честь особого празднования этого дня появляются гораздо позже, к VIII в., хотя и можно думать, что эти песнопения вытеснили короткие гимны, уже бывшие в употреблении за богослужениями в честь события. Здесь надо отметить фигуру одного плодовитого писателя богослужебных песнопений и слов в честь Богоматери – прп. Андрея Критского, который еще не знает особого дня празднования для Рождества Богородицы. Его канон на день Рождества говорит и о Ее зачатии, и о позднейшем событии Введения во храм. Праздник Введения во храм, судя по именам авторов песнопений, получил отдельное празднование только с IX в., скорее всего, в Палестине.

Католическая практика отмечает день Рождества Богоматери более торжественно, чем день Введения, не почитающийся праздничным днем высокого разряда, как, например, Зачатие Богоматери. Это показывает, что Православие и Католичество по-разному оценивают те же источники апокрифического Евангелия, повествующего о рождении и зачатии Девы прав. Анной и затем о Введении Ее во храм. Повествование о Введении во храм трудно согласовать с новым католическим догматом об облагодатствовании Богородицы в момент Ее зачатия ради будущих заслуг Сына. Такое зачатие уже не требует от Девы собственных заслуг, человеческого совершенства, столь дорогого для Православия и отмеченного песнопениями праздника Введения.

Службы дней предпразднства и попразднства и самого праздника Рождества Богородицы развивают мысль, что Богоматерь есть Связь между небом и землею [см. 8 сентября, сед. по полиелеи], «Мост, приводящь к свету человечество» [7 сентября, п. 6, тр. I][3]. В службах этих постоянно упоминаются имена земных праотцев Богородицы, свв. Иоакима и Анны, как достигших вершины праведности и получивших воздаяние от Бога, снявшего с них поношение бесчадства. Значение Богоотцев Иоакима и Анны Церковь подчеркивает, поминая их имена ежедневно в отпустах служб и устанавливая ряд праздников в их честь: 9 сентября как попразднства Рождества Богоматери, 25 июля - Успения св. Анны, и, наконец, в праздновании Зачатия св. Анной Пресвятой Богородицы, 9 декабря. Последний праздник развился на Востоке как почитание именно св. Анны. Запад воспринял его как праздник непорочного зачатия Богоматери, не считаясь с исконной Восточной традицией. Канон праздника Зачатия принадлежит руке того же прп. Андрея Критского, воспевающего Рождество и Введение, и начинается он словами: «зачатие <днесь>, богомудрая Анно, твое празднуем».

В службе дня Рождества Богородицы прп. Стефан Савваит пользуется зачастую метафорами, непонятыми некоторыми ревностными католическими толкователями и защитниками нового догмата о непорочном зачатии. Так, например, выражение «благодать плодородити начинает<ся>» [стихира 1 на хвал.] принимается буквально, несмотря на то, что прп. Иоанн Дамаскин в своих творениях, писанных веком ранее, объясняет это словоупотребление, называя св. Анну «благодатью», так как слово «Анна» на еврейском значит «благодать». Неправильно также толкуются католиками и слова прп. Андрея в каноне Рождества Богородицы «непорочное зачатие Твое» [кан. 2, п. 6, тр. 4]. Если подойти к этому выражению без предвзятого мнения, то ясным станет, что прп. Андрей имел в виду единственное непорочное зачатие Самого Христа Его Матерью Девой. «Пречистое Твое рождество <Дево> непорочное» (то есть рождение Самой Девы), «несказанное <и> зачатие» (Девой Христа), «неизглаголанно и рождение Твое» (рождение Девой Спасителя) [кан. 2, п. 5, тр. 1]. Логическая последовательность мысли прп. Андрея здесь ясна, и ее истолкование католиками есть величайшая натяжка, игра слов, без желания проникнуть в истинный смысл выражения. События здесь излагаются в их временном и логическом порядке: рождение Самой Девы, зачатие Которой не упомянуто автором, затем уже подвиг Богоматеринства: непорочное зачатие Самой Девой и рождение Ею Христа, «достойное <...> чистоты рождество», наследованное «через обещание» [кан. 2, п. 9, тр. 1]. Песнопения праздника принадлежат авторам, по преимуществу, палестинского происхождения. Это обстоятельство показывает, что традиция празднования получила свое начало в Палестине, месте подвига Богоматери и Ее родителей.[4]

Возможно, что дата 8 сентября была избрана как противовес периоду празднования Олимпийских игр в Асии. Христианское предание говорит о том, что эта дата была указана одному подвижнику в откровении.

Второй двунадесятый праздник сентября – Воздвижение Креста Господня, 14 сентября, - имеет своим основанием нахождение святой императрицей Еленой, матерью св. равноап. Константина, трех крестов на Голгофе в 326 г. Датой своей праздник связан с событием освящения в Иерусалиме храма Воскресения 13 сентября 335 г. Праздник назван не «Обретением», а «Воздвижением» оттого, что патриарх Макарий подымал Крест Господень, чтобы все собравшиеся могли его видеть. Святая императрица Елена нашла кресты после долгих поисков и, как передает христианское предание, узнала их местонахождение от одного иудея. Пилатова дощечка с надписью найдена была отдельно, и потому сразу определить, на котором из крестов пострадал Спаситель, было невозможно. После чуда исцеления женщины при прикосновении ко крестам, один из них был определен как Крест Господа и предложен для поклонения. По историческим источникам, Крест обретен был в марте или мае, но празднование приурочено было уже в IV в. ко дню 14 сентября, быть может, чтобы он не падал на период Пятидесятницы и не омрачал бы светлых дней Пятидесятницы. Можно сделать догадку, что вынос Креста на 3-й неделе Великого поста является воспоминанием его обретения, хотя объяснение Триоди говорит об этом дне как о вехе, означающей полпути «преплывающих великую пучину поста».

Закрепление праздника произошло в Иерусалиме в VII в., когда к этому празднику присоединилось воспоминание о возвращении Креста из плена персидского, куда святыня попала в 614 г. и откуда была возвращена по заключении мира в 628 г. при императоре Ираклии. Патриарх позволил императору нести Крест, но до тех пор, пока император не заменил рубищем свои одежды, он не мог поднять и нести Крест.

Чин самого воздвижения Креста совершался лишь в монастырях и соборных церквах, но заграницей он распространился и на приходские храмы. Чин заключается в возвышении и снижении до пола креста при пении многократного «Господи, помилуй», так называемых сотниц (на каждое прошение ектении положено петь сто раз «Господи, помилуй»). Исторические сведения говорят, что при вознесении Креста патриархом Макарием народ многократно восклицал наиболее простую молитву «Господи, помилуй».

Праздник этот рано попадает в разряд великих праздников, но отличается он скорбным характером поста, когда «на трапезе <же> бывает утешение братии от елея <и> вина и прочих снедей овощных; сыра же и яиц и рыбы никакоже дерзнем коснутися»[5].

На этот день составлены были песнопения многими писателями, и среди них – прп. Андрей Критский, который особо подчеркивает связь воздвижения Креста с освещением Иерусалимского храма Воскресения Христова (в 335 г.): ныне «обновляется воскресения дом» [стихира 2 на лит. прп. Андрея Иерусалимского]. Преподобный Феофан видит причину, побудившую св. императрицу Елену к поискам Креста, в явлении его на небе св. равноап. Константину: «Крест на небесех показася царю благочестивому» [стихира 4 на лит.], о чем рассказывает историк IV в. Евсевий.

Пригвождение Спасителя ко Кресту есть предизображение Его Вознесения. Поэтому в службе мы слышим выражения «Вознесыйся на крест волею» [кондак] и псаломский стих Возносите Господа Бога нашего и поклоняйтеся подножию ногу Его, яко свято есть [Пс. 98, 5]. В повествовании Евангелия о дщице с Пилатовым надписанием и в словах этого псалма лежит объяснение, почему Православная Церковь принята осьмиконечный крест: короткая верхняя часть обозначает надписание и нижняя перекладина – упор для ног, подножие. Символика косого расположения ее объясняется в связи с текстом Евангелий (Лк. 23, 39 – 43; Мф. 27, 38; Ин. 19, 18-19) о распятии двух разбойников справа и слева. Поднятый край перекладины указует «благоразумного» разбойника, получившего обетования рая.

Источник: Спасский Ф. Г. Русское литургическое творчество.

 


[1] [Вестник РСХД. 1955. № 38.]

[2] До 1492 г. Новый год в России начинался с 1 марта, месяца страдания Спасителя, первого весеннего месяца, бывшего у евреев началом священного года и удержанного затем римлянами до I в. до P. X. В названиях месяцев эта система счисления оставила следующее: сентябрь — седьмой (septimus) месяц после марта, октябрь — восьмой, ноябрь — девятый, декабрь — десятый по порядку от марта.

[3] [См. также: 8 сентября, кан. 1, п. 1, тр. 3; п. 9, тр. 2.]

[4] [Точное изложение (2003 г.). Кн. 4. Гл. 14 (87). О родословии Господа и о Святой Богородице. С. 236.]

[5] [Минея. 27 сентября.]

 


Навигация

Система Orphus