Сайт создан по благословению Высокопреосвященнейшего
Митрополита Тверского и Кашинского Виктора

Сравнительный анализ этики стоицизма и этики ап. Павла

К эллинистической культуре ап. Павел должен был приобщиться в своем родном городе. Тарс был одним из выдающихся центров элли­нистической культуры. В нем был университет. Послания и речи ап. Павла показывают, что он был знаком с греческой поэзией. Одного греческого поэта он цитирует в своей Афинской речи (Деян. 17:28), другого – в послании к Титу (1:12). Последнюю цитату оказалось возможным отожествить. Цитату Афинской речи отожествляют по-разному. Это неудивительно: многие произведения древних поэтов до нас не дошли вовсе. Еще большее число дошло в незначительных отрывках. Вполне допустимо и то, что эти стихи носились в воздухе, как например пословица 1 Кор. 15:33, которую мы встречаем и у Менандра. Чтобы ее процитировать, не надо было быть знатоком литературы. Но к этим наблюдениям присоединяются другие. Павел знал философию. В посланиях к Тимофею и Титу встречается нравственная терминология стоицизма (ср. 1 Тим. 2:15, 6:6; 2 Тим. 1:7, Тит. 1:8, 2:4, 5). К числу этих стоических терминов относится и слово «целомудренный» и производные от него. Философия стоицизма пользовалась особым распространением в Римской империи и, особенно, в самом Риме. Употребление стоической терминологии в посланиях последнего периода служения ап. Павла, может быть, стоит в связи с его двухлетним пребыванием в римских узах, когда, уже в Флп. (4:8, «arete», добродетель), Павел употребляет стоический термин. Но усвоение предполагает основание, заложенное раньше. Оно-то и заключалось в эллинистической культуре Павла. Апостол был, по всей вероятности, знаком и с институтами Римского права, которыми он пользуется, как образами для выражения богословских понятий. Сюда относится образ усыновления (Рим. 8:15, 23; Эфес. 1:5), и в еще большей мере образ Гал. 4:1 – 2 о вступлении сына в полноту наследственных прав.[1]

Подробнее...

Ориген и его эстетическая доктрина.

Личность Оригена.

Ориген – наиболее мощный гений раннего христианства, чьи труды питали духовность и экзегезу как на Востоке, так и на Западе. Но его философские гипотезы, систематизированные не слишком разборчивыми учениками, потребовали болезненной работы по различению духов со стороны Церкви.[1] Ориген (185 – 254) является наиболее влиятельным богословом восточной Церкви, отцом богословской науки, творцом церковной догматики, основателем библейской филологии. «Ориген, – говорит проф. прот. П. Гнедич, – был одним из немногих древнехристианских писателей, оказавших такое большое влияние на развитие христианского богословия и вокруг имени которого возникло столько споров».[2] Ориген первый из церковных писателей, о жизни которого сохранилось достаточно сведений. О жизни и деятельности Оригена сохранились многие подробные сведения у Евсевия в VI кн. Церковной Истории; но это, в сущности, незначительные фрагменты от «Апологии Оригена», составленной в начале IV века пред мученическою смертью пресвитером Памфилом и Евсевием. Некоторые воспоминания в этих фрагментах представляют немногие сохранившиеся письма самого Оригена.[3]

Подробнее...

Епископское служение и единство Церкви по св. Киприану Карфагенскому

Учение св. Киприана о Церкви видит в сильном епископальном устройстве Церкви идеал Христа и гарантию единства. Единство Церкви на земле есть единство иерархическое, соответствующее иерархическому строению самой Церкви. На основании Мф. 16:18 Церковь утверждается на епископах, и им принадлежит право руководить и управлять: «Отсюда последовательно и преемственно истекает власть епископов и управление Церкви, так что Церковь поставляется на епископах, и всяким действием Церкви управляют те же начальствующие... это основано на Божественном законе» (Посл. 33, 1). «Епископ в Церкви, и Церковь в епископе, и кто не с епископом, тот и не в Церкви» (посл. 66, 5). Пресвитеры же и диаконы, разделяющие труды епископа, должны подчиняться ему и только по его поручению исполнять все то, что требует церковное управление.[1]

Подробнее...

Царь Соломон и литература Премудрости

Старейшим из людей и славнейшим из царей еще единого еврейского государства (до его разделения на Израиль и Иудею). Именно при Соломоне был воздвигнут (Первый) Храм Яхве в Иерусалиме. Традиция приписывает ему три знаменитых канонических сочинения: житейски мудрую «Книгу Притчей Соломоновых», исполненную экзистенциального скепсиса «Книгу Екклесиаста, или Проповедника» и любовную поэму «Книгу Песни Песней Соломона». За пределами «Танаха» находится два сочинения, связанные с именем Соломона – «Книга Премудрости Соломона» и «Псалмы Соломона». По данным поздней библейской критики, «Книга Премудрости Соломона» была написана во II в. до н.э., в Египте, в иудейской общине Александрии. К жанру книг «премудрости» примыкает еще одно неканоническое иудейское сочинение – «Книга Премудрости Иисуса, сына Сирахова» (к. II в. до н.э.), «плод высшего расцвета теософической мысли в последние века до Рождества Христова», по оценке православного автора.[1]

Подробнее...

Притчи Иисуса Христа как особая форма благовестия

Исследования евангельских притч из того, что этот важнейший «речевой жанр» провозвестия Иисуса Христа по своему происхождению связан с Еврейским «машал»‘ом (на иврите «машал» – сравнение). В еврейской (библейской или талмудической) письменности слово «машал» обозначается целая группа жанровых форм (от благословения и аллегории до загадки, пословицы и насмешливой поговорки-дразнилки), которые обычно так или иначе включают или подразумевают сравнение (например, Числ. 23:7 – 24; 1 Цар. 10:12; Иез. 12:22; 17:2; Притч. 1:6).[1]В Ветхом Завете под словом машал обычно подразумевается афоризм (характерный пример – Книга Притчей Соломона). Подобную же, но более сложную форму притчи мы находим и в Евангелии (например, Мф. 5:13). Там же впервые появляются притчи-рассказы как важнейший элемент проповеди (хотя притчи-рассказы не чужды и Ветхому Завету, например, 2 Цар. 12:1 – 6). Среднее положение между афоризмом и рассказом занимает притча-сравнение (например, Мф. 11:16 сл., 13:44 – 50). По мнению некоторых современных экзегетов, притчи-рассказы в литературном отношении наиболее оригинальный евангельский жанр, начало которому положил Сам Господь Иисус. Некоторые ветхозаветные мидраши имеют сходство с евангельскими притчами-рассказами.[2]

Подробнее...

Святитель Григорий Богослов и оценка иерархических служений

Для Восточной церкви идеал нравственно-общественного служения пастыря начертан в сочинении Златоуста «Слова о священстве» и отчасти в творениях Григория Богослова. Целая треть слов св. Григория Богослова[1] вызвана была различными обстоятельствами личной жизни его: рукоположением в пресвитера и затем в епископа, участием его в управлении назианзской Церковью, рукоположением Евлалия в епископа Доарского и константинопольскими отношениями св. Григория Богослова. Между ними особенное значение имеет «Апологетическое слово», сказанное св. Григорием по возвращении из Понта – против тех обвинений, какие вызнало его удаление в Понт после рукоположения в пресвитера. Григорий Богослов подробно говорит о побуждениях к бегству и возвращению. Бегство было вызвано любовью к отшельническому уединению и, главным образом, сознанием высоты священства, тяжести связанных с ним обязанностей и опасностей, особенно в то время, и чувством собственного недостоинства. К возвращению его побудили: любовь к согражданам, забота о своих престарелых родителях и страх лишиться благословения их, воспоминание о судьбе пророка Ионы, пытавшегося бежать от Господа, покорность воле Божией. Слово это – одно из лучших и наиболее содержательных произведений св. Григория. Оно яркими и живыми чертами рисует возвышенный идеал пастыря. Слово послужило образцом и источником шести книг Иоанна Златоуста «О священстве».[2] 
 

Подробнее...

Зарождение христианской космологии и история богословского жанра «Шестодневов»

Следует иметь в виду, что святоотеческая космология может дать нам правильную перспективу для рассмотрения важнейших вопросов происхождения и существования вселенной, мироздания. Эта перспектива основана на Священном Писании, она позволяет нам адекватно подходить к осмыслению сложнейших явлений, которые фиксирует современная наука. Кроме того, в связи с научной революцией в точных областях знания, свершившейся в XX столетии, возникает необходимость вновь обратиться к святоотеческому наследию, чтобы найти там понятийный язык для мировоззренческой интерпретации научных фактов.

Подробнее...

Этические воззрения Канта

Когда-то философия представляла собой единую науку. Но впоследствии философы пришли к выводу, что ее удобней изучать, если сгруппировать ее проблемы в несколько больших размеров, хотя бы для того, чтобы понимать процесс ее развития. Но только Аристотель авторитетно разделил философские знания на отдельные разделы; с тех пор появился целый ворох дисциплин, в числе которых были «Этика» и «Эстетика». Изучение норматива нравов, то есть рефлексия на образ жизни и действий, относящихся к правилам жизни, к ценностным суждениям, касающимся наших поступков со ссылкой на нормы, составляют мораль, или этику.[1] Мораль регламентирует деятельность человека во внешнем мире и в его внутренней реальности – эмоциональной или интеллектуальной. Идея о возможности внутреннего принуждения родилась в 17 веке. Для Декарта, помимо мыслящего и познающего разума, особую роль играет воля, утверждающая и отрицающая. Герои Шекспира действуют, движимые внутренним долгом, который заставляет их задаваться вопросами бытия (Гамлет), и такой драматург, как Корнель, уже сосредоточен на морали субъекта. Философская традиция такого подхода заложена Иммануилом Кантом.
 

Подробнее...

Соотношение патриотического и национального воспитания в наследии И.А.Ильина

Политико-правовое учение И.А. Ильина уже более десятилетия привлекает внимание исследователей, что во многом связано с тем, что долгие годы в нашей стране философия политики и права были сравнительно мало востребованы. Возрождение интереса к данным дисциплинам сопровождается поиском более адекватного для современного уровня развития науки и общества методологического инструментария изучения проблем политики и права.

Подробнее...

«Обращение» архиепископа Иллариона и «Памятная записка Соловецких к правительству СССР»: предтечи «Декларации» митрополита Сергия (Страгородского)

Соблазн – вот то определение, которое было дано в значительной части зарубежной прессы посланию митрополита Сергия, Заместителя Местоблюстителя, от 29 июля 1927 года.[1] Но этот, как и всякий соблазн, есть выявление психического состояния тех, кто соблазняется. Если отнестись вдумчиво к посланию митрополита Сергия, сопоставить его с целым рядом других документов, составляющих один цикл с последним, и, наконец, если восстановить ход событий в жизни русской Церкви в 20-е годы, то не только соблазн, но и сомнения должны рассеяться. А самый факт установления лояльных отношений Церкви к советской власти нужно признать совершенно последовательным, намечавшимся всем ходом предшествующих церковных событий в России. А если это так, то какие могут быть сомнения, какое могут иметь значение настроения небольшой части русского церковного общества за границей в сравнении с нуждами и переживаниями основной церковной массы России.[2]

Подробнее...

Навигация

Система Orphus