Сайт создан по благословению Высокопреосвященнейшего
Митрополита Тверского и Кашинского Виктора

Семья как носительница и воспитательница религиозной и национальной традиций (в философском наследии И. А. Ильина)

Идеи духовно-нравственного и правового воспитания человека, изложенные в философском наследии И.А. Ильина, могут быть рассмотрены в рамках религиозного направления русской философско-педагогической антропологии. Социально-философскими аспектами педагогической антропологии И.А. Ильина выступают: ценностные основания воспитания, институциональные формы и средства воспитания, цели и задачи воспитания.

 И.А. Ильин полагал, что в современном обществе, во всех сферах человеческой деятельности наблюдается картина «величайшей катастрофы»[1], причинами которой является то, что человеку «внушается» с самого детства и с чем он вынужден жить впоследствии всю свою жизнь. Изменить ситуацию, пагубную для развития общества и формирования в нем человека, может, по мнению Ильина, новая концепция воспитания. Эта концепция излагается философом в нескольких работах, таких как «Путь духовного обновления», «Аксиомы религиозного опыта», «Путь к очевидности», в ряде статей сборника «Наши задачи» и др.

Педагогическая концепция И.А. Ильина основывается на идее духовности как главном условии бытия человека, качественной особенности, присущей всему человеческому роду. Данная установка, основанная на необходимости органической связи образования и воспитания человека в обществе с духовной культурой, была обоснована в немецкой классической философии.

Русский мыслитель выделяет несколько основных задач воспитания человека, среди которых можно выделить следующие: в первую очередь, воспитание, по Ильину, должно быть религиозным, то есть строиться на основе христианской любви и христианской культуры, что должно научить ребенка искусству так называемого «сердечного созерцания», то есть способности видеть, «вживаться» и отражать различными способами окружающий мир, доверию и искренности, альтруизму и взаимопомощи, самостоятельности и творческой инициативности, труду и дисциплине, чувству частной собственности, справедливости, верному восприятию авторитета, патриотизму и национализму, бережному сохранению религиозных, национальных и отечественных традиций, правосознанию и внутренней свободе.

 Первой ступенью духовной реализации человека является семья, которую Ильин называет «ячейкой духовности», и которая «есть целый остров духовной жизни»[2]. По мнению мыслителя, «если духовность колеблется и слабеет, то она слабеет, прежде всего, в семейной традиции и в семейной жизни. Но, раз поколебавшись в семье, она начинает слабеть и вырождаться – и во всех человеческих отношениях и организациях: больная клетка создает больные организмы»[3]. Поэтому именно семья несет ответственность за воспитание человека, который, в свою очередь, будет отвечать не только за свою жизнь и ее содержание, но и за духовную культуру своего времени и современное ему состояние мира: «Так созерцал; так возлюбил: так выбрал: так совершил; и потому признаю это деяние моим деянием, поддерживаю его основания и мотивы и принимаю на себя ответственность за совершенное, признаю свою ошибку за ошибку, свое «заранее обдуманное намерение» признаю за таковое, - и вина моя, и заслуга (если она есть) моя, и последствия мною совершенного я готов нести и за них отвечать»[4].

В работе «Путь духовного обновления» (1935) философ пишет, что: «Семья есть первый, естественный и в то же время священный союз, в который человек вступает в силу необходимости. Он призван строить этот союз на любви, на вере и на свободе; - научиться в нем первым совестным движениям сердца; - и подняться от него к дальнейшим формам человеческого духовного единения – родине и государству»[5]. Семья рассматривается им как «первичное лоно человеческой культуры», как бы живая «лаборатория» человеческих судеб, личных и народных. «В любовной и счастливой семье, - продолжает он, - воспитывается человек с неповрежденным душевным организмом, который сам способен органически любить, органически строить и органически воспитывать»[6]. Только духовное пламя здорового семейного очага, как убежден И.А. Ильин, может дать человеческому сердцу «накаленный уголь духовности, который будет и греть его, и светить ему в течение всей его дальнейшей жизни»[7].

Именно семья, по Ильину, оказывается первой школой «творческого самопожертвования, социальных чувств и альтруистического образа мыслей». Семья призвана также «воспринимать, поддерживать и передавать из поколения в поколение некую духовно-религиозную, национальную и отечественную традицию … . И самая идея родины, лона моего рождения, и отечества, земного гнезда моих отцов и предков, - возникла из недр семьи, как телесного и духовного единства»[8].

В работе «Путь к очевидности» Ильин указывал на важную роль семьи, особенно родителей, в процессе становления человека в пору его раннего детства, когда он беспомощен и живет потребностями своего организма. От рождения до трех лет особенно велико влияние матери, поющей у колыбели своего ребенка, которая «начинает его истинное воспитание»[9], пробуждая младенческую душу. Ее любовь Ильин характеризует как женственно-ласковую и религиозно-совестную[10]. Данная мысль является не только следствием представления о естественном развитии ребенка, но и имеет под собой гораздо более глубокую основу, так как для Ильина главным является воспитание духовности и нравственности. После трех лет, согласно русскому мыслителю, в воспитании маленького человека становится все более заметно влияние отца с его мужественной и братски-товарищеской любовью[11], а также включается весь окружающий мир: природа, «серьезная» музыка, ближние люди, которым необходимо научиться сострадать. После пяти-шести лет ребенок уже должен, согласно Ильину, «скромно, но уверенно гордиться своей русскостью»[12], то есть начать знакомиться с историей своей родины, узнать о героях страны.

 Семья, основанная на взаимном доверии и уважении, в большей степени, чем сторонние наставники, является залогом правильного воспитания детей, а «воспитать ребенка – значит заложить в нем основы духовного характера и довести его до способности самовоспитания»[13], до способности быть «живым органом своего народа и верным сыном своей родины»[14]. Здоровая семейная жизнь учит ребенка христианской любви и христианской культуре, бережному сохранению религиозных, национальных и отечественных традиций, а также «верному восприятию авторитета»[15], что немаловажно для воспитания человека, поскольку признание естественным собственный низший ранг в семье по отношению к любимым и уважаемым родителям (отцу) не только призывает к порядку в личной и общественной жизни, но и к внутренней свободе, благодаря чему семья в итоге воспитывает правосознание.

Ильин подчеркивал воспитательное значение авторитета, отмечая, что «свободно признанный авторитет воспитывает человека к свободе и к силе»[16]. Ильин аппелирует не к авторитету разума, а к авторитету веры, так как, по его мнению, именно вера указывает на то, что человек «воспринимает и ощущает как самое главное в жизни»[17]. Тем не менее, Ильин указывают на возможность единства авторитета и свободы, автономии и гетерономии, так как только через свободное подчинение возможно, по их мнению, воспитание духовно самостоятельной личности.

Огромное воспитательное значение Ильин придавал дисциплине.Дисциплина необходима, но дисциплина как проявление внутренней свободы, «духовное умение», «достойная» и «спокойная», которая должна резко отличаться от любых проявлений родительского террора, в противном случае ребенок, защищая себя, приучится к «внутренней вседозволенности», и семейный террор станет «одним из главных источников общественной деморализации и политической революционности»[18].

Семья, по Ильину, также является «школой здорового чувства частной собственности»[19], которое воспитывается в ребенке за счет сплоченности семьи и общего каждодневного труда, сопряженного с лишениями и умственными усилиями и направленного на приобретение наследственно передающегося имущества, являющегося «сущим источником не только семейного, но и всенародного довольства»[20].

Необходимость общего каждодневного труда, имеющего духовно-нравственную природу, заложена, по Ильину, в основы семейного воспитания. Это роднит его с К.Д. Ушинским, видевшим в труде цель и смысл человеческого существования: труд, по определению русского педагога, «есть такая свободная и согласная с христианской нравственностью деятельность человека, на которую он решается по безусловной необходимости ее для достижения той или другой истинно-человеческой цели в жизни»[21].

Семья должна, согласно Ильину, научить ребенка инициативности, самостоятельности, которые помогут ему в дальнейшей самореализации. Зеньковский писал о необходимости уважения ребенка и его свободы, что, в свою очередь, способствует развитию в нем «инициативы, творческой смелости и сознания ответственности»[22].

Семья, по Ильину, учит ребенка доверию и искренности, альтруизму и взаимопомощи, труду и дисциплине, самостоятельности и творческой инициативности, то есть искусству, «вне которого не может быть разрешен социальный вопрос нашей эпохи»[23].

Говоря об основных задачах воспитания человека, Ильин отмечает, что все они могут быть сведены к одной цели: «чтобы ребенок получил доступ ко всем сферам духовного опыта; чтобы его духовное око открылось на все значительное и священное в жизни; чтобы его сердце… научилось отзываться на всякое явление Божественного в мире и в людях»[24] С педагогической точки зрения, по Ильину, «надо зажечь и раскалить в нем [ребенке] как можно раньше духовный «уголь»: чуткость ко всему Божественному, волю к совершенству, радость любви и вкус к доброте»[25]. Мыслитель говорит о том, как важно не упустить пору детства, особенно раннего, для будущего пробуждения духовности, при этом он отмечает, что помочь этому пробуждению могут пейзажи родной природы, высокое искусство, сострадание к ближнему, молитва, испытание совестью, национальные герои и гении.

Ребенок откроет для себя духовность, если он с самого раннего детства будет погружен, как полагает И.А. Ильин, в атмосферу православной веры и христианской любви. Поэтому Ильин считает, что ребенку необходимо религиозное воспитание. В этом вопросе с Ильиным был согласен В.В. Зеньковский.Православную семью В. В. Зеньковский считал одним из главных «островков православной культуры», в котором люди связаны между собой всей совокупностью отношений и потому с большим успехом могут совместно противостоять духу века сего.[26]Многие катаклизмы и этническая деградация, по мнению православных авторов, возникают из духовно-религиозных кризисов, которые выражаются, прежде всего, в разложении семьи[27]. Семья поддерживает традиционалистскую функцию, являясь передатчиком духовно-религиозной традиции, из которой возникает и утверждается культура народа с ее благоговейным почитанием предков, с ее национальными обычаями. Духовно пробудить ребенка – первостепенная родительская задача.[28]

В. В. Зеньковский заостряет свое внимание на том, что большинство ошибок в религиозном воспитании относится к третьей стороне религиозной жизни – к сфере ее “выражений”. Родители торопятся научить детей ряду внешних навыков, не только не связывая их с внутренним миром, но часто прямо игнорируя его. Для примера он рассматривает молитву. Дети в раннем возрасте очень охотно повторяют за старшими слова молитвы, крестятся, целуют иконки; за этими внешними действиями легко встают в чистой детской душе, внутренние движения. Но необходимо еще открыть душу ребенка для молитвы, а не только уста. То психологическое дополнение, которое обычно рождается в душе при молитве и крестном знамении, еще не связывает их с внутренним миром[29]. Чтобы избежать этих ошибок В. В. Зеньковский предлагает способ – молиться вместе с ребенком, т. е. не просто присутствовать при его молитве, но самому молиться вместе с ним, вкладывая всю силу в эту молитву. Молитва родителей так глубоко западает в душу ребенка, что она становится настоящим проводником религиозного опыта, подготавливая духовную почву для него[30]. Что касается посещения храма детьми, то В. В. Зеньковский считает, что в раннем детстве не существует особых трудностей для этого: дети сами охотно пойдут в храм, если идут родители. В эту пору не нужно принуждение – настолько охотно дети посещают храм[31]. Очень углубляет религиозные детские переживания забота об иконках в детской комнате, зажжение лампадки, украшение цветами к празднику и т. д. Если все это делается не просто в воспитательных целях (дети рано или поздно начнут понимать, и тогда это сразу может вызвать упадок в религиозной жизни), а отвечает всему быту семьи, тогда это очень помогает детям. Велико также значение бытовых сторон при праздновании великих праздников[32].

У дошкольников религиозные представления еще не отделились от других сказочно-фантастических образов и представлений, они носят наглядный, антропоморфный характер. Вот что пишет об этом бывший священник Г.Коршунов, порвавший с религией: «Очень рано началось формирование моей религиозности. Родители мои были людьми, как они выражались, „богобоязненными“. Меня приучали верить в бога, служить ему. Первое осмысленное впечатление детства связано у меня именно с богом: рано утром ко мне подходит мать, берет на руки и несет в угол, где висят многочисленные образа, горят два огонька, привлекающие взор; мать складывает щепоткой мою правую руку, водит ею по­очередно по лбу, животу, плечам и говорит: „Дай, боженька, здоровье мне, папе, маме и бабушке с дедушкой“, а затем наклоняет мою голову для поклона»[33].

В раннем возрасте еще нет подлинной религиозности, т.е. веры в сверхъестественное. Ребенок-дошкольник не отличает естественное от фантастического, его религиозные навыки носят преимущественно внешний характер. Это признают и зарубежные психологи. Г.Оллпорт приводит следующий любопытный факт. Ребенок, приученный молиться на ночь, попав в новую обстановку, где отсутствовало привычное для него изображение богоматери, стал проявлять беспокойство. Он нашел на столе популярный иллюстрированный журнал с изображением кинозвезды на обложке. Совершив перед этим изображением вечернюю молитву, ребенок спокойно отправился спать[34].

В процессе формирования религиозности ребенка большую роль играет та языковая среда, которая его окружает. Ребенок овладевает языком в самом раннем возрасте. При этом в религиозных семьях он может встретиться со словами религиозного содержания. Как указывает польский исследователь С.Опара, такие понятия, как «бог», «ангел» и т.п., воспринимаются ребенком главным образом в их сигматической функции (т.е. функция обозначения). Ребенок весьма смутно представляет себе значение подобных слов, однако под влиянием религиозных родителей он верит в реальность существ, обозначаемых этими словами. И это в дальнейшем, несомненно, оказывает влияние на его отношение к религии[35].

Православие проникнуто сознанием того, что «нет христианина не подвижника».[36] «Становясь православными, мы становимся все отчасти аскетами», - написал тот же Александр Ельчанинов. Это наш способ делать дело, наш способ ответа на внешние обстоятельства, наш способ существования в мире – и основа всей нашей личности. А вот какое отношение к храму было у детей из этой семьи: «Как мы любили этот храм, - как мать, как Родину, как Бога – одною любовью, и как мы вдохновлялись им. Он был для нас и святилищем и источником восторгов...».[37] Отображением соборности церкви должна быть христианская семья, которую апостол Павел именует домашней церковью (1 Кор. 16:19; Кол. 4:15). Семья не есть лишь подобие Церкви; но по своему идеалу семья есть органическая ее составная часть. Эту мысль удачно поясняет С. Троицкий: «так же как кристалл не дробится на аморфные, уже некристаллические части... и мельчайшая часть кристалла будет все же кристаллом, семья, и как часть Церкви, есть все же Церковь».[38]

Одним из основных направлений духовно-нравственного воспитания ученый считал семейное воспитание, рассматривая детство как важнейший этап в процессе духовного становления личности. Согласно концептуальным идеям И. А. Ильина, семья – это «первичное лоно» человеческой культуры и духовности, связующее звено между индивидуально-личностным, социокультурным и общесоциальным компонентами воспитания личности. Ученый выделил следующие основные цели семейного воспитания: научить детей христианской любви; поддерживать и транслировать духовно-религиозную, национальную и отечественную традицию; воспитать ребенка к внутренней свободе; приучить ребенка к самостоятельному продуктивному и честному труду; сформировать у ребенка здоровое отношение к частной собственности.

Актуальны для сегодняшнего времени мысли И.А. Ильина об опасности образования без воспитания, которое создает людей только наполовину образованных, бездуховных, самомнительных и тщеславных; о необходимости здорового семейного воспитания; о моральной, правовой и экономической защищенности всех членов семьи; о терпимости к иноверию, инокультурности, иноплеменности, что открывает России «пути к имперскому (не «империалистическому») пониманию своих задач»[39] и многие другие, в которых объясняется почему таким образом воспитанный человек будет «прав перед лицом Божиим».

Иерей Максим Мищенко


[1] Ильин И.А. Путь к очевидности // Ильин И.А. Собр. соч.: В 10 т. М., 1994. Т. 3. С. 389.
[2] Ильин И.А. Путь духовного обновления // Ильин И.А. Собр. соч.: в 10 т. М., 1993. Т. 1. С. 145.
[3] Ильин И.А. Путь духовного обновления // Ильин И.А. Собр. соч.: в 10 т. М., 1993. Т. 1. С.146.
[4] Ильин И.А. Путь к очевидности // Ильин И.А. Собр. соч.: в 10 т. М., 1994. Т. 3. С. 405.
[5] Ильин И.А. Путь духовного обновления // Ильин И.А. Собр. соч.: в 10 т. М., 1993. Т. 1. С. 142.
[6] Ильин И.А. Путь духовного обновления // Ильин И.А. Собр. соч.: в 10 т. М., 1993. Т. 1. С. 147.
[7] Ильин И.А. Путь духовного обновления // Ильин И.А. Собр. соч.: в 10 т. М., 1993. Т. 1. С. 151.
[8] Ильин И.А. Путь духовного обновления // Ильин И.А. Собр. соч.: в 10 т. М., 1993. Т. 1. С. 152.
[9] Ильин И.А. Путь к очевидности // Ильин И.А. Собр. соч.: в 10 т. М., 1994. Т. 3. С. 412.
[10] Ильин И.А. Путь к очевидности // Ильин И.А. Собр. соч.: в 10 т. М., 1994. Т. 3. С. 414.
[11] Ильин И.А. Путь к очевидности // Ильин И.А. Собр. соч.: в 10 т. М., 1994. Т. 3. С. 414.
[12] Ильин И.А. Путь к очевидности // Ильин И.А. Собр. соч.: в 10 т. М., 1994. Т. 3. С. 414.
[13] Ильин И.А. Путь духовного обновления // Ильин И.А. Собр. соч.: в 10 т. М., 1993. Т. 1. С. 150.
[14] Ильин И.А. Путь духовного обновления // Ильин И.А. Собр. соч.: в 10 т. М., 1993. Т. 1. С. 151.
[15] Ильин И.А. Путь духовного обновления // Ильин И.А. Собр. соч.: в 10 т. М., 1993. Т. 1. С. 153.
[16] Ильин И.А. Путь духовного обновления // Ильин И.А. Собр. соч.: В 10 т. М., 1993. Т. 1. С. 105.
[17] Ильин И.А. Путь духовного обновления // Ильин И.А. Собр. соч.: В 10 т. М., 1993. Т. 1. С. 43.
[18] Ильин И.А. Путь духовного обновления // Ильин И.А. Собр. соч.: в 10 т. М., 1993. Т. 1. С. 164.
[19] Ильин И.А. Путь духовного обновления // Ильин И.А. Собр. соч.: в 10 т. М., 1993. Т. 1. С. 154.
[20] Ильин И.А. Путь духовного обновления // Ильин И.А. Собр. соч.: в 10 т. М., 1993. Т. 1. С. 154.
[21] Ушинский К.Д. Человек как предмет воспитания. Опыт педагогической антропологии // Собр. соч.: В 10 т. М.; Л., 1950. Т. 10. С. 177.
[22] Зеньковский В.В. Педагогика // Протопресвитер В.В. Зеньковский. Педагогика. М., 1996. С. 68.
[23] Ильин И.А. Путь духовного обновления // Ильин И.А. Собр. соч.: в 10 т. М., 1993. Т. 1. С. 155.
[24] Ильин И.А. Путь духовного обновления // Ильин И.А. Собр. соч.: в 10 т. М., 1993. Т. 1. С. 155.
[25] Ильин И.А. Путь к очевидности // Ильин И.А. Собр. соч.: в 10 т. М., 1994. Т. 3. С. 415.
[26]Рогозянский А. Как избежать ошибок в религиозном воспитании детей. – СПб.: Сатис, 2000. С 91.
[27] Ильин И.О семье. // В Доме Отца Моего. – М., 2001. С. 39 – 41.
[28] Азаров Ю. Педагогика И.А.Ильина. // Воспитание школьников. 2000. №10. С. 42 – 43.
[29] Зеньковский В., прот. О религиозном воспитании в семье. // В Доме Отца Моего. – М., 2001. С. 97 – 98.
[30] Зеньковский В., прот. О религиозном воспитании в семье. // В Доме Отца Моего. – М., 2001. С. 98.
[31] Зеньковский В., прот. О религиозном воспитании в семье. // В Доме Отца Моего. – М., 2001. С. 99.
[32] Зеньковский В., прот. О религиозном воспитании в семье. // В Доме Отца Моего. – М., 2001. С. 99.
[33] Цит. по: Писманик М.Г. Личность и религия, с. 15.
[34]Allport G. The Individual and his Religion, NY, 1950. p. 29.
[35] См.: Опара С. Язык и проблема религиозности индивида. — Вопросы научного атеизма. Вып. 13. М., 1972, с. 259–282.
[36]Софроний (Сахаров), иером. Об основах православного подвижничества.- Изд. автора, 1953. С.6.
[37]Софроний (Сахаров), иером. Об основах православного подвижничества.- Изд. автора, 1953. С.16.
[38] Троицкий С. Христианская философия брака. - М.: Путь, 1995. С.89.
[39]Ильин И.А. Аксиомы религиозного опыта. Париж – М., 1993. С. 325.

Навигация

Система Orphus