Сайт создан по благословению Высокопреосвященнейшего
Митрополита Тверского и Кашинского Виктора

Протоиерей Сергий Дроба. Философско-педагогические идеи представителей православной культуры Русского зарубежья 20 в. Глава «Проблема образования и воспитания в православной культуре русского зарубежья 20 в.»

«Проблема образования и воспитания в православной культуре русского зарубежья 20 в.»

 

М.В. Богуславский в своей работе: «Философия образования в трактовке мыслителей российского зарубежья»[1] утверждает, что русские учёные- эмигранты[2], ещё на родине понимали развитие  отечественного «образования» в гуманистическом ключе, и замечает, что они отказались от ортодоксально-христианского подхода к воспитанию, поскольку такой подход культивировал фанатизм. Необходимо заметить, что святоотеческое наследие, экзегетическая культура, аскетическая культура православия всегда боролась с фанатизмом, называя его духовным невежеством и начало свободы личности всегда учитывалось во всех святоотеческих аскетических системах. Достаточно посмотреть анализ святоотеческого наследия, который сделал в своих работах свт. Игнатий Брянчанинов[3]. Поэтому весьма неправомерно называть «ортодоксально-христианский подход» в воспитании ошибочным, здесь видится непонимание терминологии. В этой работе автор, вопреки первому своему тезису говорит о том, что в предреволюционной педагогике замечались «идеи воспитания в духе христианской антропологии, сплава православия и культуры». Очевидно автор вкладывает различное понимание в синонимы «ортодоксально-христианский» и «православный». Ортодоксальность в его сознании, очевидно, ассоциируется с «мракобесием[4]». «Оρθός»- переводится с греческого как право или верно, а «δόξα»- переводится, как славление, учение.

Чтобы не впадать в подобные противоречия необходимо определить 2 типа культуры, которые имели влияние на педагогику: 1) Ортодоксально-сотериологическая, культура православия. 2) Гуманистическая, культура, следующая за ценностями эпохи Возрождения.

 О  процессах секуляризации, происходивших в западно-европейской культуре, писали многие мыслители русского зарубежья.[5]  Этот процесс «обмирщения», напрямую связанный с гуманизмом, порождает течения утопизма[6] и безбожия[7].

Утописты вели человека к метаморфозе собственных чувств, сублимируя их через «естественные» процессы. Однако, на практике, такая позиция без связи с системами ценностей, оказалась утопией. И воспитательное творчество ХХ в., сделало попытку  возродить «философию ценностей» (аксиологию)[8], таково течение идеалистов, не имеющее возможности, без религиозных основ, решить основные проблемы педагогики. Осуждая, утопию Л.Н.1Толстого, выродившуюся в воспитательную анархию[9], когда у ребёнка прекрасны даже его низменные наклонности, мыслители русского зарубежья делают очень важный вывод, о том, что педагогике нужно именно ортодоксально-религиозное обоснование[10].

Основным достижением мыслителей русского зарубежья было то, что они проанализировали все эти течения, и определили, что может быть усвоено в рамках ортодоксально-сатериологической культуры.

Внимание к ребёнку, вполне совместимо со святоотеческим пониманием воспитания, однако, это внимание призвано к искоренению плевел общечеловеческой греховности.

К свободе во Христе призывает и в своих пастырских посланиях ап. Павел, но не к произволу и анархии, как у Л. Н. Толстого и утопистов.  Именно выявление светолучения образа Христа в человеке – суть ортодоксального воспитания.

История человечества доказала, что человек может быть интеллектуально богат и нравственно нищ.  Интеллектуальные гиганты могут быть злыми гениями. (см.1.1. данной работы, об этом у Н.О.1Лосского.) Поэтому, очевидно, что гуманистическая система воспитания, обожествляющая разум, не верно, ошибочно усваивала ему способность  к ограждению человека от  страстей[11].  Так же наличие множества верующих людей среди деятелей науки, говорит о том, что вера и наука не взаимоисключающие понятия.

Постулаты гуманизма, сделавшие из человека, устремлённого к Богу, - «божка», обокрали его, аннулировав идею о бессмертии души и вечной жизни, выродив его в атеизм [12]

По мнению В. В. 1Зеньковского гуманизм, и дух утопии и неоутопизм, проповедавший социальное преображение общества, идеализм и индивидуализм, оказались несостоятельными в своих безрелигиозных построениях, и всё педагогическое творчество ХIХ - ХХ в. в. развивалось в понимании, что личность не развивается из «самой себя», а связана с миром ценностей сверхиндивидуальных [13] .  Таким образом   был выбран вектор развития  религиозной системы образования, которую усвоили и развили мыслители и педагоги русского зарубежья 19-20 веков.[14]

Из-за интеллектуальной эмиграции удалось сохранить и преумножить, накопившийся в дореволюционный период духовный потенциал, обогатив его новыми идеями, связанными с межкультурным проникновением. Так, Н.О. 1Лосский 50-х гг., сетовавший о невыработанной национальной системе образования, предлагал «дополнять постижение индивидуальности своего народа сочувственным вживанием в культуру других народов[15]» . Диалог национальных приоритетов образования и общечеловеческих ценностей необходим, но с рассуждением, имея в виду тот вывод о религиозных приоритетах, который сделали мыслители русского зарубежья.

Целесообразно выделить три типа в развитии философии образования: историко-культурный в первой половине 20-х гг.; духовно-религиозный, продолжавшийся до начала 40-х гг.; ценностно-культурологический, охватывающий почти два десятилетия послевоенного периода.

1тип, можно назвать концентрационным, направленным на аккумулирование педагогического потенциала.  В условиях эмиграции создаются учебные заведения трёх ступеней, научные центры[16]. Идейный вектор этого периода призван был осмыслить причины произошедшего кризиса и начать творить новое, с учетом преодоления ошибок прошлого.[17] В это время педагогическая элита, симпатизировавшая трудовой школе[18], признавала, однако, её причастность к идеям гуманизма.  Так, С.И. 1Гессен видел в ней прежде всего средство интеллектуального развития личности, а А.Т.1Павлов её исследовательский характер, В.В.1Зеньковский отстаивал приоритеты педагогической психологии. Особой идеологической заботой этого периода можно считать чаяния о преображении России, и забота об искоренении факторов, приведших к лихолетию, осуществлялся культурный поиск духовных приоритетов, в новых условиях. Необходимо было увидеть свои ошибки и уход от святоотеческой культурной традиции. И сделав правомерные сентенции, воплотить их в современных условиях. Поэтому, изучаемые нами мыслители, во главу угла понимания образования поставили этику и именно ортодоксально-христианскую.

Появляются призывы разорвать связь отечественной педагогики (постреволюционной) с аксиологией эпохи Просвещения, а также необходимости разработать новые концепции образования.  А  именно - от "воспитывающего обучения" к "обучающему воспитанию[19]".  В педагогической элите этого периода происходит осуждение политической компоненты советской школы- фабрики с зомбированием личности, ущемлённой в свободе.

 В.В. 1Зеньковский замечал, что школа  призвана к  помощи подростку в том, в чем он особенно беспомощен и уязвим, « должна охранить творческие силы его, источник творческой энергии»[20]

На образование смотрели уже не только как на сумму интеллектуального знания, как самоцель, а как на некую творческую, синергическую необходимость, сохранения этического и эмоционального здоровья. В.В. 1Зеньковский, отвергая гуманистическую идею "гармонично развитой личности", обосновал новый взгляд на развитие личности, выдвинув идею «иерархического» строя (об этом во 2 части данной работы): дух, душа и эмпирия. Такой подход ставил воспитательные задачи в школе на первое место[21].

С.И.1Гессен, будучи противником всякой идеологизации, направил вектор своих идей к преодолению мировоззрения, и осуществлял немировоззренческое образование. Он отвергая, коммунистические и гуманистические идеи образования, истину видел в  переходе к динамичному индивидуальному мировоззрению.[22]  В критике всякой идеологии образования с  ним соглашался В.В. Зеньковский, однако, религиозная культура имеет общечеловеческое звучание, это не политическая идеология и не партия[23].  Интересно, что, отвергая принцип «коллективности» в коммунистической и гуманистической идеологии мыслитель ввёл понятие «соборность» (об этом во 2-й части этой работы), как преодолевающие автономическую обособленность. С.И. 1Гессен под «целым», понимая «совершенную в нравственности общину, с деятельной любовью», однако ничего не говорил о религиозной её компоненте.[24]

Экзистенциальная неустойчивость побуждала к поиску надежной опоры, в двух направлениях, идущих за двумя вышеуказанными типами культур. 1) - это обращенность к гуманистическим ценностям  образования.2) – направленность на  общечеловеческие и этнические религиозные ценности, с созиданием, метаморфозой утраченного, позабытого православия.[25] В этой задаче помогали нашим соотечественникам и зарубежные культурологи, помогавшие устраивать конференции русской поэзии, и литературы. Известно о таких конференциях в Париже, посвящённые творчеству А.С. Пушкина, в Берлине проходили подобные мероприятия и в других центрах русской эмиграции.

Эти аксиологические основы были заложены в общеобразовательных учебных заведениях всех уровней в 1922-1925 гг. 

2 тип. Очистившись от заблуждений и рухнувших кумиров гуманизма и др., началась подготовка к предстоящей выработке новых базовых идей, и ценностей образования.

Учёные-эмигранты уразумели необходимость к воссозданию духовно-религиозной жизни, которые в век просвещенства на родине, подвергались насмешкам и поруганию.

Этот период развития идей образования связан с выдвижением на передний план православия как высшей национальной ценности и самоидентификации. Этот процесс можно назвать возвратом к традиционализму[26].  Это ещё связанно с утратой «иллюзии» возвращения в Россию, которая в то время жила уже своей новой советской жизнью. Можно сказать, что все ученые, о которых мы говорили, стали немного гуссерлианцами, то есть феноменология их образовательного поиска в инокультурной среде заключалась, в восприятии лучшего в западной культуре, не утрачивая своего ортодоксального понимания, а практически обогащая его. И.А. 1Ильин, акцентировавший на самобытности «духовного уклада», однако, замечал способность русских учёных к дару «вчувствования» в инокультурность[27]. Образно говоря, русская духовность в образовании, была апостольским деланием, второй раз просвещающим Западную 1Европу, отступившая католицизмом от христианства. 1Православие, будучи этико-интеллектуальным фундаментом творчества, создало аксиологическую платформу для метаморфозных процессов самой эмиграции и её апостольского служения в инокультурной среде. В это время в советском воспитании приоритетами был материализм, партийность и атеизм. В   философии же образования русской эмиграции, приоритетами стали вечные ценности духа, служение делу возрождения великой, свободной России, православие. И.А. 1Ильин, представивший целостную картину своего видения национального воспитания, говорит о "национальных сокровищах" образования, которые имеют сохранительное для нашей культуры значение: русский и церковнославянский язык, песня, церковное пение, молитва, сказка, жития святых, поэзия и др.

Именно интерес к личности, как приоритетное направление в трудах мыслителей, обусловил рождение двух направлений в философии образования:1) антрополого-гуманистическое С.И.1Гессена, рассматривавшего образование именно как средство формирования личности или выработки характера человека, 2) православно-гуманистическое (В.В. 1Зеньковский, И.А.1Ильин, С.И.1Четвериков). 1Православные мировоззренческие установки, подкрепляемые «оцерковлением» жизни, определяются важным фактором. (об этом в данной работе во 2 части).

3тип идей, ценностно- культурологический. Он принес свои плоды в инокультурной среде. Молодые культурологи, учёные, второй волны эмиграции и воспитанники Свято-Сергиевской академии в Париже и Свято-Владимирской семинарии в Нью-Йорке продолжают апостольское делание, о котором мы говорили выше. Поражение фашизма силою русского духа воспринималась в русском зарубежье, как доказательство величия духовной доминанты не умершей в русском народе.

Это сподвигло русских мыслителей на обсуждение русской ментальности.  О «живой русской душе» говорят в 40-х гг. И.А. 1Ильин, Г.П. 1Федотов , представлены также идеи «семейности» воспитания и её духовно-религиозной традиции[28].  Создающаяся новая концепция образования, направлена на будущее свободной России. Её основными постулатами становится свобода, как возможность творчества и духовность личности.

 Г.П. 1Федотов  видел созидание русской  культуры в  " воссоздании духовной иерархии ценностей, [29]" а потом уже возрождение социальных институтов.

Культурообразующей ценностью в сфере национального образования выступала православная религиозно-нравственная традиция, сумевшая связать религиозное и светское образование, преодолев искушение просвещенством.

В современной концепции образования вполне приемлемы тенденций неприятия национальной изолированности, стремление к мультикультурному дискурсу, а также опора на аксиологические основы православия.

Важнейшей общечеловеческой культурной ценностью всегда будет дух "свободы творческого человека", т.е. отрицание тоталитаризма и авторитарного воспитания как факторов подавления творческой индивидуальности, и в этом правильное понимание личностного в ребёнке.


[1] Богуславский М.В. Философия образования в трактовке мыслителей российского зарубежья [Электронный ресурс]: электрон. данные. - Минск: Белорусская цифровая библиотека LIBRARY.BY, 2007. С.66

[2] Бердяева Н.А., Булгакова С.Н., Вышеславцева Б.П., Гессена С.И., Зеньковского В.В., Ильина И.А., Карсавина Л.П., Лосского Н.О., Федотова Г.П., Франка С.Л.

[3] Брянчанинов И., еп. Приношение современному монашеству. СПб. 1905.- 464с.

[4] этот термин ввел И. А. Ильин см. 2 главу этой работы.

[5] Зеньковский, В.В. Проблемы воспитания в свете христианской антропологии. М.: Изд-во. Школа-Пресс, 1996. - С. 12. Небывалый эстетический подъём искусства: Рафаэль, Микеланджело, Леонардо и другие, и небывалое духовное падение.  Прежде сотериологическая культура Западноевропейских стран стала стремиться к эвдемонической и даже полностью поглощалась ею.  Появился гуманизм с ужасающей идеей самодостаточности человека.  Пример этому может послужить фреска Рафаэля «Творение человека», где фигуры человека и Бога равновелики.  Гуманизм в культуре не мог не повлиять на педагогику.  Гуманисты первыми выразили идею о самодостаточности, об универсальном, безграничном развитии человека и личности.  Гуманисты считали, что человек- это почти Бог, который не только творец «самого себя», но и способен даже сотворить вселенную.

[6] Зеньковский В.В. Проблемы воспитания в свете христианской антропологии. М., 1996. -С. 13.

[7] Жан Мелье. Завещание.  М.,1954. Т.1. - С. 71.  Утописты, рассматривая религию и Бога преимущественно как нравственные категории, делают шаг к полному атеизму – воспитанию личности без Бога. Мелье критикует церковное воспитание за проповедь аскетизма, препятствующую проявлению «естественных склонностей», попирающую «природные» потребности человека; «не существует высшего разума, управляющего этим миром», нет никакого божества, иначе бы он не допустил страданий народа, управляя со всей мудростью и справедливостью»

[8] Системы педагогического идеализма Виллмана- крупнейшего представителя религиозного обоснования педагогики в католицизме, который в Х1Х в. предложил учение о системе ценностей. Так же, вслед за Вилланом обосновали аксиологию и ее связь с антропологией и педагогикой- Кершенштайнер и С.Н. Гессен.

[9] Педагогический анархизм выражался нашим русским писателем Л. Н. Толстым, который отрицал воспитательное влияние семьи, школы, Церкви и предоставлял «развитие» ребенка самому себе.

 [10] Зеньковский В.В. Проблемы воспитания в свете христианской антропологии. М., 1996. - С.12-27.

Руссо Ж.-Ж. Эмиль. Хрестоматия по истории педагогики. Т.1. М., 1935. - С. 339. «Человек всегда господин сам себе и осуществляет свою волю». (Ж.Ж. Руссо)

[12] Кант И. Критика чистого разума. Пер. с нем. и предисл. Н. Лосского. СПб., тип. М. М. Стасюлевича, 1907г. «В отличие от деиста Руссо, Дидро и Гольбах развили идеи философского атеизма, считая, что вера мешает человеку жить на земле.  Эти идеи философии и педагогики Просвещения были раскрыты и в немецкой философии и этике.  Для этической жизни по Канту, человеку не нужно ничего трансцендентного, ему не нужен Бог, он должен найти достаточную опору в самом себе».

[13] Зеньковский. В.В. Автономия и теономия. // Путь. 1926. №3. - С.63.

[14] Зеньковский В.В. Проблемы воспитания в свете христианской антропологии. М., 1996. - С.14.

 

[15] Лосский Н.О. Характер русского народа. М. 1990. - С.44-45.

[16] В Праге, Берлине действовали десятки философских, исторических, культурных обществ, философских течений и направлений: «сменовеховство» - Н.В. Устрялов, Ю.В. Ключников, С. Чахотин (Прага - Харбин - Париж) и «евразийство» - Г.В. Флоровский, Л.П. Карсавин, Н.С. Трубецкой (София - Прага).

[17] О России и русской философской культуре. М. 1990. - С. 486.

[18] Гессен С.И., Зеньковский В.В., Павлов А.Т., Тутышкин И.П.

[19] Зеньковский В.В. Проблемы воспитания в свете христианской антропологии. М., 1996. - С.23-26

[20] Педагогическое наследие русского зарубежья. М., 1993. -  С.70

[21] Зеньковский В.В. Проблемы воспитания в свете христианской антропологии. М., 1996. - С.28-40

[22] Российское зарубежье: образование, педагогика, культура. Саранск. 1998. -С.154.

[23] Русская школа. Прага. 1935. N 2-3. - С.12-17.

[24] Российское зарубежье: образование, педагогика, культура. Саранск. 1998. -С.162.

[25] Русская идея: в кругу писателей и мыслителей русского зарубежья. М., 1994. -С.123.

[26] Центр русской культурной философской жизни эмиграции постепенно перемещался в Париж, в Православный богословский институт им. Сергия Радонежского. Среди его преподавателей были выдающиеся ученые как духовного звания, так и миряне - С.Н. Булгаков, Б.П. Вышеславцев, Л.А. Зандер, В.В. Зеньковский, Г.П. Федотов, Г.В. Флоровский.

[27] Ильин И.А. Наши задачи. Т. 1. М., 1992. С.58-60.

[28] Педагогическое наследие русского зарубежья. М., 1993. - С.85.

[29]Русская идея: В кругу писателей и мыслителей русского зарубежья. М., 1994. - С.418.

 


Навигация

Система Orphus