Сайт создан по благословению Высокопреосвященнейшего
Митрополита Тверского и Кашинского Виктора

Принцип религиозного воспитания в воззрениях М. М. Манасеиной.


В России инициатором многих педагогических принципов и методик в конце XIX в. была Мария (Марья) Михайловна Манас(с)еина-Коркунова (1843 — 1903). Допустим, фундаментальная роль религиозного воспитания в системе воспитания впервые по-настоящему отражается именно в педагогическом наследии Манасеиной. Хотя ее имя было широко известно на рубеже XIX – ХХ вв. по достижениям в области физиологической (биологической) химии, ее педагогические взгляды остались практически безвестными. Многие важнейшие обзоры и учебники не упоминают ее вовсе, да и Интернет дает минимум сведений. Лишь в настоящее время проявляется некоторый интерес к М. М. Манасеиной, но ее жизнь и ее личность пока остаются темным пятном.

Марья Михайловна, дочь известного русского историка и археолога, члена Санкт-Петербургской Академии наук, профессора М. А. Коркунова, с детства вращалась в кругу ученых и врачей. Она стала одной из первых женщин в России, сумевших в 60-е годы 19 века получить высшее образование: после блестящего домашнего образования окончила женские медицинские курсы, получила звание женщины-врача, а в дальнейшем – и степень доктора медицины. В это время она вышла замуж за студента Понятовского, вместе с ним принимала деятельное участие в народнических кружках и даже привлекалась по этому поводу в 3-е отделение.[1] Муж ее был в конце концов арестован и умер в политической ссылке. Ее вторым мужем (с 1865 г.) стал Вячеслав Авксентьевич Манас(с)еин (1841 – 1901), весьма известный в истории русской медицины, будущий профессор Военно-медицинской академии и издатель первого русского медицинского журнала «Врач»[2].

С октября 1870 г. по апрель 1871-го Манасеина проходила стажировку в Политехническом институте в Вене у Юлиуса Визнера, где изучала процесс спиртового брожения. Тогда она и сделала крупнейшее открытие – показала, что брожение происходит под воздействием особых веществ. Нобелевскую премию за открытие внеклеточной (химической) природы брожения получил Бухнер в 1907 г., т. е. через четыре года после кончины первооткрывателя[3]. Особый интерес к работе Манасеиной по брожению проявил крупнейший немецкий химик Ю. Либих, пригласив ее поработать в свою лабораторию в Гессене. Она была вынуждена срочно вернуться в Санкт-Петербург по «личным (семейным) причинам». Вскоре по возвращении Марья Михайловна, «переквалифицировавшись в физиолога», начала работать в лаборатории друга В. А. Манасеина, ученика И. М. Сеченова, И. Р. Тарханова (Тархнишвили, 1846 – 1908). Манасеина отличалась исключительным трудолюбием, напряженно работая всю свою жизнь: проводила физиологические опыты на собаках, психофизиологические и психологические исследования на людях, писала научные и научно-популярные книги, статьи и рефераты для русских медицинских журналов, занималась переводами, много путешествовала по России и Европе, участвовала в различных научных конференциях, включая I Международный конгресс по медицине в Риме в 1894 г. В 1900 г. на IV Международном конгрессе по психологии в Париже она представила результаты своих опытов, касающиеся влияния различных видов пищи на поведение собак.[4]

Манасеина была более известна как популяризатор научных и медицинских знаний, лектор, переводчик и референт. Список трудов Манасеиной, опубликованный к 40-летию ее литературной деятельности, включает 48 работ по различным вопросам физиологии, психологии, гигиены и педагогики, 16 критико-библиографических статей и 14 книг, переведенных ею с разных европейских языков, которыми она в совершенстве владела.[5] Широту интересов Манасеиной прекрасно иллюстрируют написанные ею книги: «О воспитании детей в первые годы жизни» (1870); «К учению об алкогольном брожении» (1871); «О письме вообще, о зеркальном письме в частности и о роли обоих полушарий головного мозга» (1883); «О ненормальности мозговой жизни современного культурного человека» (1886, франц. перевод – см. de Manaceine, 1890); «Сон как треть жизни человека, или физиология, патология, гигиена и психология сна» (1892); «Основы воспитания с первых лет жизни и до полного окончания университетского образования» (вып. 1 – 5 , 1894-1902); «Об усталости вообще и об условиях ее развития» (1893); «Кое-что об искусстве» (1895); «О сознании» (вып.1, 1896) и т.д.

Манасеина была почетным членом нескольких российских медицинских обществ. Она умерла в возрасте 60 лет «после продолжительной и тяжелой болезни», как было написано в многочисленных некрологах, появившихся в популярных журналах того времени. В них отмечалось ее «исключительное трудолюбие», «непременная доброжелательность» и «добрая память», которую она оставила о себе, как «одна из наиболее выдающихся русских женщин».[6] В зрелом возрасте Манасеина полностью отказалась от революционных увлечений молодости. Даже выдающиеся современники высказывали о ней весьма противоречивые мнения. Несмотря на то, что Марья Михайловна написала книгу о религиозном воспитании, Николай Лесков в письме Льву Толстому от 19 сентября 1894 г. из Петербурга отмечал, что она «крайняя материалистка, которая все требовала: “Дайте мне твердую положительную веру с устойчивым основанием”»[7]. Манасеина опубликовала в Париже брошюру на французском языке под названием «Пассивный анархизм и граф Лев Толстой», в которой критиковала политические взгляды Толстого. В связи с этим Лев Николаевич Толстой в письме В. В. Стасову от 4 сентября 1894 г. из Ясной Поляны отметил, что Манасеина «либералка с оттенком революционерства»[8]. Так и в советские времена исследователи не могли прийти к унифицированному суждению относительно личности и педагогических заслуг М. Манасеиной. Биограф ее мужа В. А. Манассеина так пишет о ней: «Отрекшись от “революционных грехов” своей молодости, она стала воинствующей реакционеркой, о чем достаточно ярко свидетельствуют те докладные записки, которые она подавала министру народного просвещения. Одна из этих записок трактовала о лучших методах борьбы со студенческим революционным движением, а другая была посвящена вопросу о том, “какими средствами можно воспитать в наших юных подрастающих поколениях чувства горячей любви к царю и его семье”... Переход в реакционный лагерь бывшей участницы революционного движения и публичное изъявление верноподданнических чувств оценило по достоинству царское правительство и наградило с необычайной щедростью. Александр III назначил Манасеиной за «полезную литературную деятельность» пожизненную пенсию, а Николай II вскоре после своего вступления на престол распорядился выдать ей единовременное пособие в 10 000 рублей»[9].

Педагогическая деятельность Манасеиной включала лекции по психологии и педагогике в различных образовательных учреждениях, а также публичные лекции в аудиториях «Соляного городка», недалеко от ее дома на Английском проспекте, которые пользовались большой популярностью.

Проанализируем ряд педагогических текстов М. Манасеиной, ярко иллюстрирующих то, насколько важно религиозное измерение в деле воспитания и насколько сильно влияние религиозных ритуалов на педагогический процесс в среде традиционно православных верующих. Не только Манасеина, но другие христианские писатели-педагоги считали, что христианский праксис играет центрирующую роль в продолжительном воспитательном процессе, заметим, как с малых лет через институты церкви и семьи человек облекается множеством христианствующих принципов и этических норм. Так вот чуть ли не решающее значение в воспитании добропорядочного христианина, благочестивого верующего, «воцерковленного» человека в православии имеет церковная жизнь в широком смысле этого слова. Мы попытаемся встроить взгляды М. Манасеиной в контекст господствующих суждений ведущих православных педагогов (прежде всего, К. Д. Ушинского, прот. В. Зеньковского) относительно тематики религиозного воспитания. В целом православное понимание педагогического процесса и особое значение религиозного праксиса (молитва, богослужение) в деле воспитания отражено в довольно пространном своде педагогических текстов христианских мыслителей.

Особой популярностью пользовались следующие педагогические работы М. М. Манасеиной: «О воспитании детей в первые годы жизни» (1874), «Основы воспитания с первых лет жизни и до полного окончания университетского образования» (1894-1902). «Основы…» оказались первым доподлинно систематическим опытом по педагогике. Манасеина попыталась отразить все педагогические аспекты от рождения до зрелого возраста, и особая роль здесь отведена религиозному воспитанию. «Основы…» по замыслу должны были включать 7 отделов по 3 главы в каждом на основании возрастной классификации автора: 1 – 7, 8 – 16, 16 – 24 гг.[10] Манасеина завершила лишь пять отделов. Когда внимательно знакомишься с содержанием работы «Основы…», начинаешь лучше понимать характер мировоззрения М. М. Манасеиной. Будучи верующим по своим взглядам и русским по своей духовной сути человеком, она впитала в себя всё ценное в европейском просвещении, что может пригодиться для воспитания подрастающего поколения.[11]

В «Основах…» есть посвящение российскому императору Александру III («высоко держал знамя религии в своей стране»), спонсировавшего написание этого ученого труда. Первый отдел «Основ…» ориентирован на тематику религиозного воспитания в течение первых 24 лет жизни.[12] Манасеина считала первостепенными религиозные и духовно-нравственные аспекты воспитания подрастающего поколения. Религия должна отвечать за мотивированность и цели, она обязана оказывать первенствующее влияние на жизни детей и молодежи. Религия дает уникальный целеполагающий опыт, весьма отличный от светского. И действительно, православная (и религиозная в целом) традиция предполагает иное видение на цель, задачи, средства социализации и воспитания личности, чем это предполагает секулярный взгляд: «Хотя развитие личности есть существеннейшая задача воспитания, но смысл, цели и условия этого развития личности могут быть поняты лишь в системе целостного православного мировоззрения. Личность – главный предмет педагогики, но «не самоцель», ибо это противоречит истинно-спасительной жизни личности. Лишь Абсолютная Личность – Иисус Христос – есть «самоцель».[13] Протоиерей Василий Зеньковский считает педагогический процесс особой частью общего социального процесса, обладающей собственными закономерностями. Главными слагаемыми педагогического процесса являются семья, школа и церковь. Поэтому задачи семьи, школы и Церкви он не отделяет и от проблем общественно-культурного развития.[14]

Манасеина пытается анализировать состояние веры и религии в современном ей обществе и делает вывод о невозможности полноценного функционирования семьи, социума, государства, культуры без надлежащего подкрепления верой. «Вера – ведь это и есть тот подъем человеческого духа, благодаря которому человек намечает себе высокие цели, высокие идеалы, для жизненного осуществления которых требуются иногда целые столетия упорной борьбы, упорной работы. Прежде, чем создать железные дороги, аэростаты, человечество верило, детски наивно верило и в ковры-самолеты и в возможность обернуться птицею и в семиверстные сапоги; затем, по мере развития, по мере нарастания человеческого сознания эти мечты, эти идеалы из области поэтического вымысла, из области сказок, перенесены были в кабинеты ученых и после долгих работ, долгой борьбы, мир увидел, наконец, их осуществление».[15] По мнению Манасеиной, уничтожение принципа веры посредством воинствующего сциентизма (исключительная опора на научный рационализм) времен Просвещения привело к умалению общечеловеческих идеалов. Манасеина не видела настоящего конфликта в споре науки и религии, но лишь открытое взаимодействие диалог двух равноценных областей: наука не способна посягнуть на трансцендентные основы религиозного сознания. «Область веры в сущности являлась и является и теперь той сокровищницей, в которой сберегаются и сохраняются все драгоценные находки человечества, не поддающиеся пока дальнейшей обработке и жизненному применению»[16].

Также прот. В. В. Зеньковский в утрате вовлеченности в духовную жизнь видел причины кризиса педагогики Просвещения и всей гуманистической культуры в целом. Анализу этого кризиса В. В. Зеньковский посвятил развернутую статью «Наша эпоха», где говорил о том, что восприятие личностного бытия как абсолютного начала в человеке легло в самый глубокий пласт европейской культуры. Отрицая трансцендентное начало, гуманизм логическим образом пришел к провозглашению в качестве высшей ценности человека самого по себе.[17] Безрелигиозный гуманизм, не желающий религиозного обоснования, и не нуждающийся в нем, ищет своей опоры в «естественном благородстве» человеческой души. «Душе человеческой, – говорит В. В. Зеньковский, – действительно, естественно жить добром и для добра, но это служение не может оставаться без осмысления и обоснования. Оттого и возникают эти бесконечные попытки построить «позитивную», «эволюционную», «научную» этику.[18] Интересно, что еще задолго до религиозно-педагогических изысканий отца Василия М. Манасеина рассматривала веру как непосредственное качество души: «Вера в психическом отношении есть то же, что кислород для физического дыхания человека»[19]

Манасеина пытается воспроизвести синтезирующий подход относительно педагогики, совмещающий христианский и научный взгляды. Она пытается миновать методологические крайности, как антинаучного подхода, игнорирующего научные достижения современности, так и строго утилитарного подхода, выдвигающего принцип «чистой» этики, не обусловленной высшей религиозной санкцией. Манасеина отгораживается от сугубо секулярной системы мировоззрения, как узко утилитарной и ограниченной. В дальнейшем анализ противопоставления светского и религиозного принципов в педагогических системах развивался и уточнялся. «Религиозная природа педагогического вдохновения не вмещается в систему философских идей нашего времени, - этим и создается тот внутренний тупик, в котором находится современная педагогика».[20] Казалось бы, и секулярная, и православная мировоззренческие системы желают воспитать человека для жизни. Вот только само слово «жизнь» в христианском смысле довольно широкое: «Жизнь - это бесценный и исключительный дар Божией мудрости, благости и любви, на которые приведенный из небытия в бытие человек должен ответить своим призванием и ответственностью, своим мировоззренческим, духовным и нравственным самоопределением, своим созерцанием, служением и творчеством».[21] Тема о человеке оказывается шире и глубже, сложнее и запутаннее, чем ее знает современное воспитание.[22]

Таким образом, насколько неприемлема для Манасеиной была безрелигиозная педагогика, настолько бездеятельным и неэффективным считалось духовно-нравственное воспитание детей, не учитывающее принципы и методики науки о детях, педагогики.

Для достижения положительных результатов в педагогической деятельности требуется не только знакомство с природными задатками ребенка, его природного и социального окружения, но и сознательное определение воспитательных целей. «…Только при наличности подобной цели можно бывает составить себе точно сформулированный план действия».[23] Воспитание, по Манасеиной, призвано подготовить человека к борьбе – борьбе с природой, социумом, собственными эгоистическими наклонностями.[24] Отсюда правильное педагогическое целеполагание состоит как из альтруистических, так и из индивидуальных аспектов, то есть защищает интересы общества и индивида. Опять же М. Манасеина выступает с синтезирующим образом педагогики, совмещающем в себе разноплановые принципы и критерии (религия и наука, социальная и индивидуальная польза, вера и знание). Впоследствии по такому пути пойдет прот. Василий Зеньковский: именно идея педагогического синтеза связывает систему этого именитого православного исследователя с М. Манасеиной.

Огромный иллюстративный интерес представляет целая система принципов православной педагогики, описанных о. В. В. Зеньковским в его работе «Проблемы воспитания в свете христианской антропологии».[25] Укажем принципы, предложенные о. В. В. Зеньковским: синтез идей религиозной и внецерковной педагогики, осуществленный на фундаменте христианской антропологии; освобождение от педагогического натурализма (традиция руссоизма); принцип личностно-уважительного подхода, обоснованный трансцендентностью (отрицание эволюционной имманентности) духовного начала в человеке; человек как личность не исчерпывается своей психофизической и социальной индивидуальностью; приоритет уникальности, личностности, свободы как первичных характеристик человека; восстановление единства духовной сферы человека вне «благодатной» помощи свыше невозможно (отсутствие церковности усиливает проявление темной духовности).[26] Таким образом, предлагая строить педагогику на основе христианской антропологии, Зеньковский считал, что и воспитание должно быть религиозным, - «и не только в своем «содержании», но еще более во всем своем духе».[27] Показывая влияние сознательной религиозной жизни на таинственную жизнь духа, В. В. Зеньковский обращал внимание на значимость религиозного воспитания в решении возникающих у детей проблем. В этюде «Об образе Божием в человеке» В. В. Зеньковский писал, что духовная жизнь «не только не из чего не выводима, но является источником смысловой освещенности в нашей душевной жизни».[28]

По мнению Манасеиной, религиозное воспитание детей следует начинать как можно раньше, с первых проблесков сознания.[29] «Как только в ребенке вспыхнет божественный свет сознательной душевной жизни, так воспитатели уже должны начать развивать в нем понятие о Боге, любовь и доверие к Богу», веру «во все прекрасное, доброе, высокое, потому что вне этого нет жизни, нет развития»[30]. Главная цель религиозного воспитания в течение первых восьми лет жизни, по Манасеиной, снабдить человека необходимой ему в жизни опорой, научить его, как именно он может жить лучше и легче сам при помощи религии.[31]

В ранний период детства основной чертой души является приспособление к окружающей жизни, к ее порядкам, законам. В. В. Зеньковский называет этот период порой духовного обмеления, измельчания, напряженного внимания к социальной среде; которая неблагоприятна для религиозной жизни[32]. Дети в это время очень любят что-либо делать в храме – прислуживать священнику, следить за свечами, наблюдать за порядком и т. д. Задача воспитания – ослабить значение духовной мелочности, углубить то, что заполняет душу, до известной степени спасти духовную жизнь, удержать начало свободы от рокового действия закона привычки[33]. В. В. Зеньковский считает, что духовная работа над детьми в этот период должна быть больше всего направлена на то, чтобы удержать прежнюю духовную жизнь в ее глубине и содержательности. Во втором детстве дети духовно отходят от семьи, и это происходит не оттого, что новая социальная (преимущественно школьная) среда духовно интереснее и богаче. Эта новая среда заинтересовывает жизненным своим разнообразием.[34]

Основываясь на тезисе «дитя мыслит чувствами», М. Манасеина считала излишними для воспитательных мер рациональные рассуждения о различиях многочисленных вероисповеданий в христианстве. Напротив, исследовательница делала упор на общих чертах христианских деноминаций. «Ребенок до восьми лет, а если возможно, то и несколько дольше: до поступления в школу, не должен ничего знать о том, что религия различных народов и даже различных людей одного и того же народа бывает далеко не одна и та же. Это необходимо, потому что иначе в уме ребенка легко могут появиться сомнения, которые так же вредны для неокрепшего еще ума, для не сложившейся еще души дитяти, как морозы для молодых побегов различных растений»[35]. По Манасеиной, у маленьких детей еще недостаточно развито аналитическое мышление; они руководствуются довольно прямолинейной, даже примитивной логикой. Отсюда исследовательница рекомендует быть крайне осторожным в процессе религиозного воспитания: она призывает взращивать в детях дошкольного возраста толерантность и избегать религиозной нетерпимости или национальной вражды. В контексте религиозного воспитания детей Манасеина вновь обращается к синтезирующему подходу в педагогике: развитие религиозных чувств должно совмещать с развитием этических и эстетических чувств. «Связь этих чувств настолько тесна, что при первых же проблесках религиозного чувства у наших детей, мы легко можем наблюдать в них и первые проблески этики и эстетики».[36]

Комплексный подход Манасеиной, совмещающий в себе разнообразные аспекты (религиозные, этические, эстетические), воспроизводился в дальнейшем многими религиозными педагогами. К примеру, прот. В. В. Зеньковский рассматривает нравственное воспитание в качестве одного из основных средств развития личности ребенка, становления его духовности: «постановка вопроса о восстановлении целостности выдвигает на первый план моральную сферу в человеке, как ту область, в которой и должно совершаться «исцеление человека».[37] Цель нравственного воспитания может быть понята как достижение нравственного идеала, обретение личностью нравственного здоровья, нравственной и, в конечном счете, духовной целостности.[38] В. В. Зеньковский признает ценность дисциплины как инструментального момента в духовном воспитании. Помимо того, что дисциплина укрощает буйство влечений и развивает самообладание, создает возможность воплощения в жизнь коренных и основных замыслов, она вообще устанавливает правильное отношение между духовным ядром личности и ее активностью, ее поведением.[39] Но вместе с тем, дисциплина не должна подавлять. Нельзя моральные начала абсолютизировать и верность им превращать в синоним правды.[40]

Духовное оскудение ребенка во втором детстве (особенно к 9 – 10 годам) обычно остается незамеченным и может закончиться исчезновением религиозных запросов, особенно если родители требуют одних только внешних религиозных навыков.[41] В. В. Зеньковский категорически запрещает принуждать посещать храм. Можно посещение храма стимулировать теми или иными вторичными мотивами. Духовная пытливость ребенка очень велика, если только взрослые заранее не убивают ее.[42] «Я держусь взгляда, – говорит В. В. Зеньковский, – что именно в эти годы и именно в семье душа ребенка особенно легко воспринимает то, что можно назвать «религиозным мировоззрением». Духовно-интеллектуальные интересы ребенка вообще имеют очень долго именно этот «миросозерцательный» характер, и в особенности это оправдывается в религиозной сфере».[43]

После развития религиозного чувства в возрасте от 8 до 16 лет, по Манасеиной, можно переходить к интеллектуальной стороне религиозного воспитания. «Та ширь, которая присуща чувствам, заменяется во время школьного периода более узкими, но зато более определенными целями»[44]. Это вполне соответствует естественному ходу психического развития человека. С восьмилетнего возраста мышление чувствами, по Манасеиной, отступает все более и более на задний план, а место его все более и более занимает рассудочная деятельность ума. Ум человека готов к тому, чтобы руководствоваться отчетливой логической мыслью. Теперь можно приступать к историческому и догматическому преподаванию религии.

Духовное брожение, происходящее в душе подростка, укрощается в любом конкретном занятии, имеющем свой смысл и возвышающемся над обычной жизнью. Внутренние движения, которые случайно или неслучайно проникают в душу, неблагоприятны для религиозной сферы. Немногие способны в это время духовной жизни. Религиозная сфера кажется абстрактной.[45] По мнению В. В. Зеньковского, существенная помощь в религиозной жизни подростка исходит не от школы, не от семьи и даже не от Церкви, а от социальной среды. Ее влияние утоляет духовный голод и дает живое удовлетворение подростку, но сам путь такой внесемейной и внешкольной религиозной работы только теперь раскрывается в религиозно-педагогических исканиях.[46] Сознание того, что родители пребывают в верности религиозным традициям, светит подростку во время его духовных блужданий, и если он свободно вернется в свой час к этому свету и теплу – это будет не временной вспышкой прежних чувств, а началом ровного, светлого духовною роста.[47] Религиозное воспитание детей осуществляется личным примером и молитвенной атмосферой любви в доме. Здесь затрагивается детское сердце; без объяснений ребенок стяжает молитву как самое естественное дело, и, не нуждаясь в доказательствах, он чувствует Божие присутствие.[48] Подростки (тинэйджеры), которым родители мало помогают, злоупотребляя при этом своей властью (в первую очередь это касается отцов), часто становятся нонконформистами в вопросах религии, многие из них стремятся противопоставить свои личностные принципы общепринятым ценностям общества. Тинэйджеры, которые осознают, что родители одновременно поддерживают и контролируют их, в большей мере склонны придерживаться традиционных религиозных убеждений и стремятся к сохранению статус-кво.[49]

Рассматривая школьный возраст, Манасеина обращала внимание на такую особенность подросткового периода, как мечтательность, увлечение романтизмом, мистицизмом и всем таинственным вообще. Разумно проводимое религиозное воспитание, как отмечает педагог, является хорошим средством противодействия чрезмерному преобладанию этих чувств и порывов. В переходном возрасте важно поддержание здорового состояния тела и духа, устранение всего того, что обуславливает чрезмерное как физическое, так и психическое утомление. Поэтому посещение различных богослужений и соблюдение постов подростками должно быть допускаемо с известной осторожностью.

В третий возрастной период от 16 до 24 лет, согласно взглядам Манасеиной, можно обращаться к разуму человека, к развитию отвлеченных понятий, идеалов, идей и тесно связанных с ними интеллектуальных, этических и эстетических чувств. При этом она подробно останавливается на значении разума и на его отличии от рассудка. В сущности рассудок и разум представляют собой две стороны человеческого ума и действуют на основании одного и того же закона причинности. Только рассудок производит свои операции над реальными ощущениями и представлениями, а «разум распоряжается только тем, что уже имеется в готовом виде в душевном мире человека и, соединяя все схожее в общие группы, получает в результате более или менее общие и отвлеченные понятия, идеи, идеалы»[50].

Развитие разума имеет органическую связь с разнообразными символами, как вещественными (амулеты, фетиши и т.д.), так и не вещественными (жесты, звуки, речь, обычаи, обряды и т.д.). В символах человечество выражает и воплощает свои наиболее возвышенные чувства, мысли, не поддающиеся выражению одними словами. Вследствие этого, по мысли Манасеиной, религиозное воспитание молодежи должно, по возможности, избегать громких мудреных слов, а напротив того стараться все облекать в символические образы и аллегорические сравнения, как того требует человеческий разум для своей плодотворной деятельности. Именно этим объясняет Манасеина необходимость преподавания литургии и богословия в течение третьего возрастного периода. При этом она, по-прежнему, так же как и в первом, и во втором возрастных периодах, настаивает на полной самодеятельности студентов.[51]

В период юности активно формируется нравственное мышление, проявляется в полной мере волевая нравственная активность.[52] Центральной идеей педагогического творчества В. Зеньковского является утверждение необходимости «воцерковления» личности. Это выдвигает на первый план задачу осуществления религиозного воспитания.[53] В настоящее время в литературе, газетах и журналах, в театре и кино вопросы пола занимают одно из важных мест. Как замечает В. Вардугин: «“Гуманный” Запад насаждает у нас порнографию. Чьи-то «заботливые» уста нашептывают нашим девочкам уже в школе, что девственницей оставаться немодно, что это пошлый пережиток»[54]. В этом отношении слова В. В. Зеньковского, сказанные несколько десятилетий назад, сегодня как никогда имеют свое актуальное значение: «Рекламы и объявления стремятся возбудить половое сознание, раздражают его, и от этого не укрыться. Без преувеличения можно сказать, что молодые поколения ныне более чем когда бы то ни было, осуждены на то, чтобы быть втянутыми в ту нездоровую половую напряженность, которая характерна для нашего времени. Если верно, что пол всегда мучил людей, то ныне он мучит их с особой силой; во всяком случае, без конца беспокоит и давит. Именно потому и важно помочь молодежи разобраться в этой области, помочь найти правильный путь в жизни».[55] С этой целью В. В. Зеньковский опубликовал сочинение под названием «На пороге зрелости», предназначенное для подростков и юношей. Автор был убежден в возможности целомудренного воспитания молодежи, которое, не «подавляя и не уродуя ни одного естественного движения, может вместе с тем обеспечить здоровое развитие всех сил в человеке, может организовать внутреннее равновесие в душе».[56] Отец Александр Ельчанинов так осмысляет эту точку зрения: «Почему всякое "наслаждение", "сладость" – грех? Потому что момент наслаждения, есть момент усиления личного самочувствия, и чем острее наслаждение, тем глубже мой разрыв с всеобщей гармонией. От наслаждения – к самолюбию, от самолюбия – к разложению, от разложения – к смерти».

В целом, сущность религиозного воспитания, по Манасеиной, состоит в пробуждении деятельной и живой любви к ближнему. Манасеина предполагала, что религиозное воспитание осуществляется следующим образом: от любви в общем, ко всем людям без различия национальностей и вероисповеданий, к любви к людям одной с ними национальности. Та ширь, которая присуща чувствам ребенка до 8 лет, постепенно заменяется более узкими, но зато более определенными религиозными целями. Во второй восьмилетний период религиозное воспитание должно научить подростков преимущественно жить для людей одной с ними национальностей. В третий восьмилетний период религиозное воспитание должно подготовить молодежь жить ради той или иной идеи, ради истины, ради исполнения своего долга. Без этого религиозное воспитание не достигнет органической связи с психикой человека.

Иерей Максим Мищенко,

 

[1] Ковальзон В. М. Забытый основатель биохимии и сомналогии // Природа. - №5. – 2012. С. 85 – 89.
[2] См.: Арсеньев Г.И. В.А.Манассеин (жизнь и деятельность). Сер. «Выдающиеся деятели отечественной медицины». М., 1951.
[3] Винокуров С.И., Чаговец Р.В. Марья Манассеина и ее роль в открытии бесклеточного брожения // Биохимия. 1950. Т.15. №6. С. 558—562.
[4] Ковальзон В. М. Забытый основатель биохимии и сомналогии // Природа. - №5. – 2012. С. 85 – 89.
[5] Ковальзон В. М. Забытый основатель биохимии и сомналогии // Природа. - №5. – 2012. С. 85 – 89.
[6] Ковальзон В. М. Забытый основатель биохимии и сомналогии // Природа. - №5. – 2012. С. 85 – 89.
[7] Лесков Н.С. Письмо №283 ко Льву Толстому // Собр. соч. в 11 т. М., 1958. Т.11. С.595.
[8] Толстой Л.Н. Письмо №244 В.В.Стасову // Собр. соч. в 22 т. М., 1984. Т.19—20. С.302 — 303.
[9] Арсеньев Г.И. В.А.Манассеин (жизнь и деятельность). Сер. «Выдающиеся деятели отечественной медицины». М., 1951.
[10] См.: Чмелёва Е. В. Концепция религиозного воспитания М. М. Манасеиной // Педагогика 2007. №3. С. 95-102.
[11] Чмелёва Е. В. Мировоззрение М. М. Манасеиной и ее взгляды на религиозное воспитание // Известия Смоленского государственного университета. 2012. №2. С. 228-237.
[12] См.: Манасеина М. М. Основы воспитания с первых лет жизни и до полного окончания университетского образования. СПб, 1894. Вып. 1. 159 с.
[13] Зеньковский В., прот. Проблемы воспитания в свете христианской антропологии. - Paris, 1934. С. 15.
[14] Зеньковский В., прот. Педагогика и психология // Русская школа за рубежом. - №9. - Прага, 1924. С. 14.
[15] Манасеина М. М. Основы воспитания с первых лет жизни и до полного окончания университетского образования. СПб, 1894. Вып. 1. С. 58.
[16] Манасеина М. М. Основы воспитания с первых лет жизни и до полного окончания университетского образования. СПб, 1894. Вып. 1. С. 78.
[17] Лихачев А.Е. Возвращение к В.В.Зеньковскому. // Педагогика. 1998, №7. С. 88 – 89.
[18] Лихачев А.Е. Нравственное разложение и Православие. // Педагогика, 1997, №6. С. 116.
[19] Манасеина М. М. Основы воспитания с первых лет жизни и до полного окончания университетского образования. СПб, 1894. Вып. 1. С. 58.
[20] Зеньковский В.В., прот. Основы православной педагогики. - В сб.: Вопросы православной педагогики. - М., 1992. С. 5.
[21] Платон (Игумнов), архимандрит. Православное нравственное богословие.- Св.-Троицкая Сергиева лавра, 1994. С. 236.
[22] Зеньковский В., прот. Проблемы воспитания в свете христианской антропологии. – М., 1996. С. 31 – 32.
[23] Манасеина М. М. Основы воспитания с первых лет жизни и до полного окончания университетского образования. СПб, 1894. Вып. 1. С. 14.
[24] Манасеина М. М. Основы воспитания с первых лет жизни и до полного окончания университетского образования. СПб, 1894. Вып. 1. С. 15.
[25] Зеньковский В., прот. Проблемы воспитания в свете христианской антропологии. - М., 1993. Глава 7. "Принципы православной педагогики". С. 149-155.
[26] Зеньковский В., прот. Проблемы воспитания в свете христианской антропологии. - М., 1993. Глава 7. "Принципы православной педагогики". С. 151.
[27] Зеньковский В.В., прот. Предпосылки строительства новой школы. // Бюллетень педагогического Бюро по делам средней и низшей русской школы за границей. - Прага, 1923. - N 2. С. 21,22,24
[28] Лихачев А.Е. Возвращение к В.В.Зеньковскому. // Педагогика. 1998, №7. С. 90 – 91.
[29] Чмелёва Е. В. Концепция религиозного воспитания М. М. Манасеиной // Педагогика 2007. №3. С. 95-102.
[30] Манасеина М. М. Основы воспитания с первых лет жизни и до полного окончания университетского образования. СПб., 1894. Вып. 1. С. 53, 59.
[31] Чмелёва Е. В. Концепция религиозного воспитания М. М. Манасеиной // Педагогика 2007. №3. С. 95-102.
[32] Зеньковский В., прот. О религиозном воспитании в семье. // В Доме Отца Моего. – М., 2001. С. 99 – 100.
[33] Зеньковский В., прот. О религиозном воспитании в семье. // В Доме Отца Моего. – М., 2001. С. 100 – 101.
[34] Зеньковский В., прот. О религиозном воспитании в семье. // В Доме Отца Моего. – М., 2001. С. 101 – 102.
[35] Манасеина М. М. Основы воспитания с первых лет жизни и до полного окончания университетского образования. СПб., 1894. Вып. 1. С. 65.
[36] Манасеина М. М. Основы воспитания с первых лет жизни и до полного окончания университетского образования. СПб., 1894. Вып. 1. С. 119.
[37] Зеньковский В., прот. Проблемы воспитания в свете христианской антропологии. – М., 1996. С. 133.
[38] Гулюкина О.Н. Теоритические проблемы нравственного воспитания в педагогической концепции В.В. Зеньковского. // http:/ /deptno.lipetsk ru/institute/npi/gul.htm С. 3.
[39] Рогозянский А. В Доме Отца Моего. – М.: 2001. С. 186.
[40] Рогозянский А. В Доме Отца Моего. – М.: 2001. С. 187.
[41] Зеньковский В., прот. О религиозном воспитании в семье. // В Доме Отца Моего. – М., 2001. С. 105.
[42] Зеньковский В., прот. О религиозном воспитании в семье. // В Доме Отца Моего. – М., 2001. С. 107.
[43] Зеньковский В., прот. О религиозном воспитании в семье. // В Доме Отца Моего. – М., 2001. С. 107.
[44] Манасеина М. М. Основы воспитания с первых лет жизни и до полного окончания университетского образования. СПб., 1894. Вып. 1. С. 122.
[45] Зеньковский В., прот. О религиозном воспитании в семье. // В Доме Отца Моего. – М., 2001. С. 112.
[46] Зеньковский В., прот. О религиозном воспитании в семье. // В Доме Отца Моего. – М., 2001. С. 112 – 113.
[47] Зеньковский В., прот. О религиозном воспитании в семье. // В Доме Отца Моего. – М., 2001. С. 113 – 114.
[48] Магдалина, сестра. Мысли о детях в Православной Церкви сегодня. – М., 1993. С. 24.
[49] Социальная психология: Хрестоматия: Учебное пособие для студентов вузов/Сост. Е. П. Белинская, О. А. Тихомандрицкая. — М: Аспект Пресс, 2003.— 475 с.
[50] Манасеина М. М. Основы воспитания с первых лет жизни и до полного окончания университетского образования. СПб., 1894. Вып. 1. С. 124.
[51] Чмелёва Е. В. Концепция религиозного воспитания М. М. Манасеиной // Педагогика 2007. №3. С. 95-102.
[52] Гулюкина О.Н. Теоритические проблемы нравственного воспитания в педагогической концепции В.В. Зеньковского. // http:/ /deptno.lipetsk ru/institute/npi/gul.htm // С. 3.
[53] Гулюкина О.Н. Теоритические проблемы нравственного воспитания в педагогической концепции В.В. Зеньковского. // http:/ /deptno.lipetsk ru/institute/npi/gul.htm // С. 4.
[54] Вардугин В. О чем должны знать молодые люди до того, как потеряют невинность.// Воспитание школьников. 1998. №3. С.35.
[55] Зеньковский В., прот. На пороге зрелости. – М., 1991. С. 3.
[56] Зеньковский В., прот. На пороге зрелости. – М., 1991. С. 5.

Навигация

Система Orphus