Сайт создан по благословению Высокопреосвященнейшего
Митрополита Тверского и Кашинского Виктора

Церковная печать начала 20 века о насущных реформах.

Конец 19 века как начало пересмотра победоносцевских взглядов.

Понятия о том, что необходимо разделять церковное от светского, у императора Николая Второго мы не находим. Он полагает, что вправе самостоятельно принимать решения, напрямую затрагивающие интересы церкви, и при этом не согласовывать их с иерархами и Синодом. Практически все самодержцы были едины, предпочитая поддерживать связь с «церковным правительством» при помощи светского чиновника. Фальшивость положения обер-прокурора не могла укрыться от архиереев: ведь с одной стороны, обер-прокурор был ничто в Синоде, так как не имел там права голоса. С другой стороны он был там все, ибо в его полном распоряжении состояли: письменное производство дел Синода, контакты Синода со всеми государственными властями, со всеми епископами и духовенством, представление императору синодальных дел, равно как и принятие от него повелений Синоду.[1] Особенно выросла власть обер-прокурора в эпоху Победоносцева, занимавшего этот пост более 25 лет – с апреля 1880 по октябрь 1905 гг.

Победоносцев жил пессимистическим и мистическим предчувствием обвала, катастрофы, революции в России.[2] Но спасение он видел не в просвещении и свободе, а в принципе охранительности традиционных структур, которые цементируются Церковью, бытовой религиозностью и неким инстинктивным христианством. Для укрепления Церкви и религиозного чувства Победоносцев признавал необходимость некоторых мероприятий. Например, при Победоносцеве произошло значительное увеличение числа церковно-приходских школ. К 1899 году их было около 40 тысяч почти с 1,5 млн. учеников, против 30 тысяч земских школ с более чем 2 млн. учеников. Целью Победоносцева была дать крестьянским детям элементарные представления о Церкви и элементарную грамотность для чтения назидательная литературы и для бытовых нужд, но не превращать сельскую школу в первую ступень для дальнейшего образования. При нем оживилось строительство красивых храмов в селах и улучшение службы в них (это должно было укрепить традиционно-эстетическую религиозность). При Победоносцеве осуществлялась издание в огромном количестве благочестивой литературы, главным образом для простого народа, в том числе и религиозной периодики такого характера, взамен «проблемно- дискуссионных» общественно-богословских журналов, которые появились в эпоху Александра Второго и которые Константин Петрович поспешно закрывал. При нем увеличивается материальная помощь духовенству, выразившаяся в значительном увеличении субсидий для Церкви из государственного бюджета и во введении небольших ежемесячных доплат священникам особенно бедных приходов (правда, выплат минимального жалования хватало не всем представителям духовенства). Победоносцев был недоволен тем, что в результате закрытия в 1879 году доступа семинаристам в университеты сильно возрос их приток в духовные академии. Ему нужен был традиционный священник-требоисполнитель, а не просвещенный пастырь. Поэтому он ограничивает число стипендий в академиях, вводит конкурсные экзамены для семинаристов. Все это приводит к резкому сокращению числа студентов в духовных академиях. Явно по инициативе Победоносцева, желавшего всячески изолировать Церковь от общественных движений и общественной деятельности, Земское положение от 1890 года и городское положение 1892 года запрещают православному духовенству быть избранным в земские уездные и губернские собрания и в городские думы, равно как и принимать участие в выборах в эти учреждения.[3]

Вопрос о церковных реформах в течение многих десятилетий входил в число табуированных. Поднимать его было не столько опасно, сколько бесполезно, так как обер-прокурор Святейшего Синода Победоносцев искренне полагал, что именно в Церкви «хранится необходимый России «запас простоты», надеялся, что духовные средства позволят обойтись без переустройства учреждений».[4] По мнению Победоносцева, любые разговоры о реформировании строя церковного управления мешали «нормальному» течению государственной жизни, поскольку Церковь и царство в России представляли собой нераздельное целое. Именно поэтому он считал принципиально недопустимым пересмотр петровской синодальной системы. Но это не мешало его оппонентам публиковать работы, в которых проводились отличные от победоносцевских взгляды. В 1882 году опубликовал серию статей историка Церкви протоиерея Александра Иванцова-Платонова, в которых поднимались острые проблемы церковной жизни: восстановление православного прихода, предоставление духовенству и мирянам голоса при выборах епископа, прекращение частых переводов архиереев из одной епархии в другую, ограничение всевластия консисторий, установление соборности на всех уровнях церковного управления, децентрализация церковного управления. Автор выступал за восстановление патриаршества, причем избрание патриарха должно принадлежать Собору, а не царю, сноситься с которым будущий первосвятитель Церкви, согласно проекту, мог не через обер-прокурора, а непосредственно. Но реального влияния в то время статьи Иванцова-Платонова не имели. Раздавались критические высказывания со стороны других представителей православной профессорской корпорации в адрес государственной вероисповедной политики. Признавалась необходимость реформ в сфере государственно-церковных положений. Об этом, к примеру, заявил профессор Казанской духовной академии И. Бердников. Выступая в 1888 г. на годичном собрании Академии, он развивал идеи упразднения государственной религии и церкви, необходимости признания религии частным делом человека, правового равенства религиозных объединений, «десакрализации» государства и «разгосударствления православной церкви». Позднее эта речь была издана отдельной брошюрой, и на содержащиеся в ней идеи опирались многие участники «освободительного движения».

 

 

Начало общественного обсуждения церковных реформ.

В начале 20 столетия в церковной и светской печати постоянно указывалось, что основная причина кризисного положения Церкви коренилась в подчинении ее государству. В прессе выдвигались требования освободить Церковь от жесткой опеки государства. Были поставлены вопросы о проведении реформ, призванных поднять ее авторитет, материальный и моральный уровень духовенства: в сфере центрального и епархиального управления, церковного суда, положения монастырей и приходского духовенства, духовного образования. Некоторые предлагали превратить Синод в «Синодальное правительство всероссийского собора», независимое от светской власти, другие высказывались за восстановление патриаршества.[5] Занимательна статья, появившаяся весной 1901 года в богословско-философском журнале «Вера и разум», издававшемся в Харьковской епархии. Представлена она была в виде письма, адресованного архиепископу Харьковскому и Ахтырскому Амвросию (Ключареву), известного своими консервативными взглядами. «Верой и разумом» он фактически руководил, помещая на страницах журнала те статьи, которые отвечали его религиозно-философским представлениям. Тем удивительнее кажется опубликованное в журнале письмо некоего почетного гражданина «из бывших духовных» Иеронима Преображенского, который открыто заявлял о ненормальных церковно-государственных отношениях, сложившихся в России с петровских времен. Преображенский писал, что после неудачи патриарха Никона в 16 веке Церковь навсегда подчинилась власти государей и по существу всегда играла роль «чего изволите», согласуясь «духу времени». Это было первое открытое заявление такого рода, сделанное в православном журнале с ведома православного архиерея. Но в то время любая критика сразу же воспринималась как нападки на государя и правительство. Владыка Амвросий вынужден был оправдать свою позицию: объяснение появилось в июньском номере журнала. Архиепископу ничего не оставалось, как заявить, что публикацией он хотел вывести либералов напоказ. «Либералы» лишь использовали нестроения и проблемы, существующие в Церкви, в корыстных целях. Итак, публикация в журнале «Вера и разум» положила начало активному обсуждению исключительно важных проблем церковно-государственных отношений и показала, что игнорировать многочисленные нестроения синодального устройства уже невозможно. Вскоре архиепископ Амвросий скончался, и о письме Преображенского предпочли более не вспоминать. Но слово было сказано, и тем важнее оно было, что прозвучало при поддержке одного из старейших русских иерархов, известного своими богословскими и публицистическими выступлениями не меньше, чем консервативностью взглядов. Это значило, что даже иерархи РПЦ переставали соглашаться с ролью молчаливых статистов, заявляя о своих проблемах так, чтобы убедить государство: от успешности решения церковных проблем зависит и будущее православной империи.

 

 

Статьи Л. А. Тихомирова и подготовка общественного сознания к церковным реформам.

Но более всего в деле популяризации вопроса об изменении антиканонического устройства православного церковного управления сделали москвичи - как профессора духовной академии, так и православные миряне. Одним из важных этапов на пути к подготовки общественного сознания к проведению церковных реформ стала статья Л. А. Тихомирова. В декабре 1902 года в «Московских ведомостях» Тихомиров опубликовал большую работу под названием «Запросы жизни и наше церковное управление». Тихомиров подвергал резкой критике гипертрофированную власть государственной обер-прокуратуры над Синодом и, весьма лестно отзываясь о Победоносцеве («Такого обер-прокурора Церковь еще никогда не имела к своим услугам и никогда уже не получит»), утверждал все же: «Но положение сильнее людей, даже и самых исключительных». Указывая на отсутствие в Церкви надлежащего руководства, - ведь Синод «не обнаруживает в должной мере даже мнения своего» - Тихомиров старался показать вредоносные последствия синодальной системы не только для Церкви, но и для государства, вынужденного «решать церковные дела государственным воздействием». Утверждая, что давно пора «в церковном управлении перестать преклоняться перед юридическими ошибками начала 18 века», автор предлагал программу возможных действий, в которой первым пунктом значилось возобновление созыва Поместного Собора.[6] Предложения Тихомирова сводились к следующему. Прежде всего, он считал необходимым возобновить и время от времени созывать Поместные Соборы, которых Святейший Синод никак не может заменить. Во-вторых, в самом Святейшем Синоде требуется разъединить функции, «ошибочно слитые воедино по вине несостоятельной и всюду отброшенной идеи коллегиальности». Это значило, что первенствующий член Святейшего Синода должен получить все права Синода по управительным функциям, то есть права патриарха. Остальной состав Синода сохранит свои совещательные функции, при этом его состав усилится присоединением к вызываемым членам ученых архимандритов и протоиереев. Обер-прокуратура в результате проведенных изменений должна вернуться к своей основной функции государственного надзора за законным течением дел церковного управления. Этому должна способствовать и передача права контактов с верховной властью от обер-прокурора первоприсутствующему митрополиту или патриарху.[7]

На работу Тихомирова обратили внимание многие, интересовавшиеся проблемами церковных реформ. Император не только одобрил эти взгляды, но и проявил неподдельный интерес к работе Л. А. Тихомирова. Работа эта вышла в 1903 году отдельной брошюрой и была представлена на высочайшее имя. По запросу Николая 2 митрополит Петербургский Антоний в марте 1903 года написал ему отзыв о статье Тихомирова. О положительном оценивании этой работы митрополитом и о целостных прогрессивных взглядах самого владыки на тот момент времени свидетельствует позднейшее письмо Антония К. П. Победоносцеву, датированное 4 апреля 1905 года: «…Во взгляде на наше церковное управление мы с вами совершенно расходимся, но принципиальное разногласие не касается личных отношений. Своих взглядов на этот предмет я никогда не скрывал и Вам самим открыто их высказывал еще в 1895 году по делу о священнике Толстом, перешедшем в католичество. Тогда на личную почву Вы этого не перенесли, обиды в этом для себя не усмотрели и мне со свойственным Вам благородством никакой неприятности не сделали, хотя и могли по своему положению сделать. С тех пор до 1903 года мне никому официально по этому предмету говорить не приходилось. Но в 1903 году по требованию государя я писал об этом предмете свой ему отзыв по поводу вышедшей тогда в свет брошюры Л. Тихомирова «Запросы жизни и наше церковное управление». Я выразил согласие с тезисами автора, и закончил свой тезис следующими строками: «Мне всегда казалось, что, при усиливающемся развитии русского самосознания, само собой рано или поздно наступит время, когда общественное мнение вынуждено будет сказать, что стыдно и невозможно Руси Святой жить при таких ненормальном строе церковного управления. Когда настанет этот желанный час, нам не дано знать. Это знает лишь Всеведущий Бог…». Это я писал в марте 1903 года. Тогда же об этом предмете лично со мной беседовал почивший Великий князь Сергий Александрович. Я ему сказал то же самое, что выше написано. От него видел сочувствие и выражение надежды, что мы доживем до переустройства церковного управления по каноническим началам. В мае месяце того же года покойный Плеве говорил мне, что у него был по сему делу разговор с государем, и что он – Плеве – имеет со мной говорить об этом особо. Поговорить об этом со мной он так и не собрался, но из всего рассказанного у меня составилось убеждение, что Государь этим вопросом серьезно занят».[8]

В начале марта 1903 года публикуется очередная статья Тихомирова под названием «Государственность и религия» в «Московских ведомостях». В ней Тихомиров выступал против усвоения государством религиозного индифферентизма как принципа, так как религия всегда неразрывно связана с нравственностью. Исходя из этого, автор говорил, что потребность охранить и развить общественную нравственность естественно приводит государство к связи с Церковью. Поэтому-то так важно правильно поставить «союз» гражданского и духовного общества, чтобы они друг другу не только мешали, но и помогали. Формулировалась главная задача: как государству «дать Церкви самостоятельность, возможность быть такой организацией, каковой она должна быть по своим законам, и при этом оставаться с ней в союзе». При этом Тихомиров полагал, что имеет право быть оптимистичным и ожидать позитивного решения государственно-церковного вопроса, от которого зависит «союзное существование государственности и религии».[9]

В то же самое время, весной 1903 года, в журнале Московской духовной академии «Богословский вестник» появилась работа заслуженного профессора МДА Н. А. Заозерского – крупного специалиста в области церковного права и православного публициста. Его работа представляла собой развернутый ответ на статью Тихомирова. Заозерский подчеркнул, что стоит «неуклонно лишь на почве принципов православно-церковного права». С этой точки зрения он подверг критике «формальный подход» Тихомирова к исследованию причин слабости церковного управления. Профессор считал главной причиной исключительно канцелярский, замкнутый принцип ведения всего церковного управления – как епархиального, так и центрального. Вторую причину слабости Заозерский видел в полном разобщении нравственно-интеллектуальных сил, имевшихся в распоряжении Церкви. Профессор предлагал обратиться к решению проблемы прихода, ибо возрождение его как церковного общества пробудит интерес к церковным делам у мирян, а через это выведет из изолированного положения и церковный причт. Разумеется, предложенное Заозерским исправление было пожеланием идеалиста: едва ли возможно с помощью реформ, например, преодолеть разобщенность верующих.

Иерей Максим Мищенко

[1] Фирсов С. «Русская Церковь накануне перемен. (Конец 1890-х –1918 гг.)». «Круглый стол по религиозному образованию и диаконии», 2002. Стр. 41.

[2] Подробно о церковно-политических взглядах К. П. Победоносцева см. в: «К. П. Победоносцев: Pro et contra. Антология». Издательство русского Христианского гуманитарного института, Санкт-Петербург, 1996.

[3] Поспеловский Д. «Русская Православная Церковь в 20 веке». Издательство «Республика». М., 1995. Стр. 22-23.

[4] Победоносцев стремился сделать церковь оплотом консерватизма, при этом, никак не желая уменьшить государственную опеку над ней. Он полагал вполне естественным оправдывать петровские реформы, считая синодальное устройство правомерным и полезным для церковно-государственных отношений в России. В революционном 1905 году, когда встал вопрос о проведении реформы высшего церковного управления и созыве Поместного собора, Победоносцев использовал все свое влияние, чтобы убедить самодержца в опасности изменения старых церковно-государственных отношений. «Петр, приступив к преобразованию всего государственного строя, видел, что так дальше идти не может дело при новых порядках, и учреждением Синода закрепил и упрочил связь Церкви с государством». Основы этого учреждения необходимо было охранять для блага России. Разрушение синодальной системы и проведение радикальных преобразований в православном церковном управлении, по его мнению, грозили самыми негативными последствиями для империи и могли привести даже к отделению Церкви от государства. А без церковно-государственного союза империя существовать не сможет: перестройка религиозного фундамента государства грозила обрушить все здание в том виде, как его построили за 200 лет. Победоносцев исходил из убеждения о том, что русское самодержавие – религиозная, а не политическая идея. Поэтому он и его единомышленники смотрели на церковно-государственные отношения синодальной эпохи, оценивая преимущественно пользу охраны и защиты Церкви «от враждебных на нее поползновений». И предпочитали не вдаваться в вопрос о каноничности проведенных Петром 1 преобразований. Фирсов С. «Русская Церковь накануне перемен. (Конец 1890-х – 1918 гг.)». «Круглый стол по религиозному образованию и диаконии», 2002. Стр. 42 – 43.

[5] Федоров В. «Русская Православная Церковь и государство. Синодальный период 1700-1917». Издательство «Русская панорама». М., 2003. Стр. 248.

[6] Балашов Н. Комментарий к брошюре В. Яцкевича «К истории созыва Всероссийского Церковного Собора». «Церковь и время». № 3 (2000). Стр. 151.

[7] Фирсов С. «Русская Церковь накануне перемен. (Конец 1890-х –1918 гг.)». «Круглый стол по религиозному образованию и диаконии», 2002. Стр. 134.

[8] Яцкевич В. «К истории созыва Всероссийского Церковного Собора». «Церковь и время». № 3(2000). Стр. 135.

[9] Фирсов С. «Русская Церковь накануне перемен. (Конец 1890-х –1918 гг.)». «Круглый стол по религиозному образованию и диаконии», 2002. Стр. 137.


Навигация

Система Orphus