Сайт создан по благословению Высокопреосвященнейшего
Митрополита Тверского и Кашинского Виктора

Социальные сети и коммуникативные риски: доклад на V Фаддеевских чтениях

В начале десятых среди девелоперов социальных сетей появилась такая категория как «социальный дизайн», описывающая современные изменения в интернет-индустрии. Суть этого нового концепта заключается в описании той ситуации, когда популярность и успех интернет-продукта заключается в максимальном социализировании его, используя социальное измерение. Развлекательная сфера, к примеру, перестает быть чем-то индивидуализированным, а требует коллективного потребления, социального облечения. То есть любой интернет-продукт начинает приобретать черты социальной сети, требует обратной связи и коммуникативного формата. Любой фильм, книга, или трек, потребляется уже не индивидуально, а в контексте сообществ, комментирования, дискуссии. Само культурологическое потребление как некогда приватный акт становится частью статистического континуума, глубинного социального измерения (музыка в Last.fm, книги в livelib.ru и пр.). Многочисленные сервисы с рекомендованным контентом, советами экспертов, отзывами блогеров, создают уникальную ситуацию, когда некогда частный бытовой акт, сфера повседневного становятся глубоко социализированными (совершение покупок онлайн при активном участии зрителей, различные приложения на основе геолокаций).

Подробнее...

«Иосифлянский» раскол и отношение к нему владыки Илариона (Троицкого).

К весне 1927 года Патриаршая Церковь оказалась в сложном положении. Проводимая властями политика ликвидации ее единого центра (существование которого формально не признавалось) была близка к успеху. Правда, влияние просоветской Синодальной (обновленческой) Церкви к этому времени уже начало спадать: в январе 1927 доля обновленческих приходов в целом по стране составляла 16,6%. В самой Патриаршей Церкви после смерти Патриарха Тихона нарастали центробежные тенденции. Постоянные аресты иерархов, которые могли возглавить Высшее Церковное Управление, мешали создать стабильный канонический центр. Число Патриарших Местоблюстителей и их Заместителей достигло 13, причем 12 из них находились в ссылке или заключении, а последний – архиепископ Угличский Серафим (Самойлович)[1] оказался настолько малоизвестен, что часть епархий даже не знала о его существовании. 

Подробнее...

Учение святого апостола Павла о браке по Кор. 7:1 – 9

Учение о браке, которому посвящена 7-я глава, вызвано вопросом, поставленным Коринфянами в их письме к ап. Павлу (1 Кор. 7:1). Но оно внутренне связано с темой о телесной чистоте, и этим объясняется то, что Павел касается его именно здесь. С первого взгляда может казаться, что Павел подходит к браку чисто утилитарно. Брак для него средство против блуда (1 Кор. 7:1 – 2, 9). Брак есть средство к достижению некоей высшей цели.[1] Святитель Иоанн Златоуст пишет по поводу(1 Кор. 7:1 – 9): «…коринфяне писали к нему, должно ли воздерживаться от жены, или нет? Отвечая на это и постановляя правила о браке, он заводит речь и о девстве. Если ты, ищешь блага весьма превосходного, то лучше совершенно не сочетаться с женщиною; если же ищешь состояния безопасного и сообразного с твоею немощью, то вступай в брак».[2] Преподобный Ефрем Сирин свидетельствует: «Зная, что о нем учил Господь Его. Боялся проповедать о нем сам. Когда увидал, что сами люди ищут его, то сделался советником их, а не наставником, – увещевателем, а не законодателем».[3]

Подробнее...

Аскольдов С. А. и философия длительности Анри Бергсона

Одним из немногих в России философов, по достоинству оценившим учение о длительности, был С. А. Аскольдов, который не только верно отразил взгляды французского философа, но и смог их органично дополнить, развить, особенно в плане соотношений времени и вечности.[1] Кроме того, С. А. Аскольдов довольно подробно и верно проанализировал теорию восприятия у Бергсона, хотя многие из последователей русского философа не поняли суть интерпретаций.

Подробнее...

Русская Церковь в России и за границей в период с 1934 по 1943 годы.

Постановление от 22 июня 1934 года Митрополита Сергия и священного Синода РПЦ. Отправление в запрет «карловацкого» епископата.

22 июня 1934 года Митрополит Сергий и Священный Синод Русской Православной Церкви постановили запретить в священнослужении карловацких епископов и находящихся в общении с ними клириков и предать их церковному суду; запрещение это носило временный характер, являясь предусмотренной канонами предсудебной мерой. И это спустя шесть лет после постановления Митрополита Сергия от 9 мая 1928 года (№104) о немедленном роспуске карловацкой организации. Столь большой разрыв между временем принятия постановления и наказанием за его неисполнение свидетельствует об отсутствии у Сергия желания доводить это дело до конца и о его сопротивлении нажиму властей. Сам же суд не мог тогда состояться из-за непреодолимых обстоятельств. Ссылка зарубежных архиереев на то, что они не могут явиться на суд в Москву ввиду прямой угрозы для их жизни, не могла бы быть правомерно отведена как лишенная оснований. Характерно, что угроза церковного суда над карловчанами, не была осуществлена и впоследствии. Ответом на акт запрещения явилось письмо митрополита Антония на имя архиепископа Литовского Елевферия: «Отрицая всякую силу за постановлениями митрополита Сергия и его «Синода», я глубоко скорблю, что мой бывший ученик и друг находится в таком не только физическом, но и нравственном пленении у безбожников. Признаю деяния его преступными и подлежащими суду будущего свободного Всероссийского Собора... Вам же, – обращался митрополит Антоний непосредственно к архиепископу Елевферию, – удивляюсь, что, будучи на свободе, Вы принимаете участие в разрушительных для Церкви актах наравне с плененными иерархами, для которых самое пленение их служит некоторым извинением».[1] 10 сентября 1934 года архиерейский Собор в Карловцах особым постановлением отверг указ митрополита Сергия о запрещении в священнослужении. Под соборным постановлением стоят подписи митрополита Антония, архиепископов Анастасия, Серафима, Гермогена, Дамиана, Сергия, Феофана, Мелетия, Нестора, Тихона, Виталия, Серафима, епископов Тихона, Виктора, Серафима, Иоасафа, Димитрия и Иоанна.

Подробнее...

Миссионерско-проповедническая деятельность святителя Николая (Касаткина)

Можно сказать, что движение за «цивилизацию и просвещение» в Японии было, по существу, вестернизацией, происходившей в широких областях японской политики, социального устройства, производства и т. д.

Подробнее...

Религиозно-философские собрания 1901 – 1903 годов.

Религиозно-философские собрания в Санкт-Петербурге в 1901-1903 годах были встречей богоискательской русской интеллигенции и Православной Церкви. РФС воплотили перемену интересов части интеллигенции от материализма, позитивизма и атеизма к религиозно-философским вопросам. На фоне огромных успехов теоретической и прикладной науки к концу XIX в. нарастает чувство неудовлетворенности «научным мировоззрением». Вера в прогресс не могла заменить веры в Бога. Такое достаточно массовое религиозное пробуждение русской интеллигенции появилось не на голом месте. Достаточно вспомнить П.Я. Чаадаева, Н.В. Гоголя, славянофилов, Ф.И. Тютчева, Ф.М. Достоевского и др. Н.А. Бердяев отводил здесь особую роль Л.Н. Толстому: «Всеми признается, что зачинателем религиозного брожения в России является Л. Толстой, он пробил брешь в религиозном индифферентизме русской интеллигенции, и запросы религиозного сознания поставил в центре внимания».[1]

 

Подробнее...

Преосвященный Илларион (Троицкий) как богослов.

Тема Церкви – доминирующий мотив всех работ.

Мысль о Церкви и постоянное ощущение трепетным сердцем глубин бытия ее запечатлевали личность владыки Иллариона как бы всецелой и всепоглощающей «экклезиологичностью». Эта главная и сущностная черта личности преосвященного страстотерпца рельефно обнаруживается в одной из самых первых его публикаций - лекции «О церковности духовной школы», которую, несомненно, можно считать своего рода «программой» всей его последующей жизни и творчества. Тогда еще молодой (26 лет) преподаватель Московской Духовной Академии Владимир Троицкий, обращаясь к студентам, сказал: «Всякая деятельность в основе своей имеет дарование Духа, а по своему обнаружению и по целям она должна быть церковным служением. Ради причастия к церковному Телу даются человеку дарования, и только тогда он и он сам может сказать о себе и другие подумают о нем, что употребляет их согласно с их назначением, когда обращает он их на служение Церкви. Всякое дарование налагает на человека долг; оно непременно должно проявляться в церковном служении». Отвергая тот мирской и антихристианский предрассудок, согласно которому «всякий талант почитается некоторым личным преимуществом, служит предметом гордости», а поэтому он употребляется «на созидание личной карьеры, личного благополучия и вся деятельность так часто направляется к тому, чтобы тешить беса честолюбия, который вообще с большой охотой и готовностью вселяется во всякого человека», будущий архипастырь отмечает, что все члены Тела Христова обязаны ясно осознавать следующее: «Не ради нас даны нам силы душевные и способности различные, а ради Церкви, и не себе должны мы угождать своей деятельностью, а Церкви». О себе самом молодой преподаватель говорит: «Церковное послушание беру на себя и я, восходя на эту кафедру. Ведь только Церковь дает смысл и цену земному бытию; только служение Церкви, по моему верованию и убеждению, дает смысл и цену нашей земной деятельности... Если не служить Церкви - нет никакого смысла во всякой деятельности и незачем тогда жить на Божьем свете». Научная деятельность не исключается из такого всецелого служения, ибо «наука стремится к познанию истины», а «Церковь, как сокровищница истины, может и должна быть руководительным авторитетом для всякого ищущего истины. Не Церковь должна отказываться от своих вековечных истин во имя научного познания каждой отдельной личности, а наоборот, эта личность должна отрекаться от своих научных приобретений, если они противоречат Церкви». Иначе и быть не может, поскольку бесконечное приспособление Церкви к вечно изменяющемуся процессу научного познания каждой отдельной личности или исторической эпохи могло бы привести только к одному – самоуничтожению Церкви. Вследствие чего всякая наука, особенно богословская, может быть только «служанкой Церкви», и «такое положение вовсе не унизительно для науки; служить Церкви ни для кого не унизительно». Ибо любой ученый, как и вообще всякий человек, неизбежно стоит перед выбором, какому господину служить; середины здесь нет, а господина всего два: «Один Господин – Христос, другой – антихрист. Выбор возможен только из этих враждебных друг другу царей, и одному кланяемся мы непременно. Христово дело на земле есть Церковь, против которой ведут свою ожесточенную, но безуспешную войну силы ада. Есть силы ада, и есть воинство Христово. И та и другая из враждующих сторон имеет своих воинов, вооруженных разными доспехами, в том числе и наукой. Сама по себе наука вовсе еще не определяет, на какую сторону должен человек стать; это определяет вера, а уже за верой следует и наука. Верует человек во Христа - наука для него и в его руках также служит Христу. Верует человек в антихриста - антихристово ярмо надевает на науку». Правда, у науки есть сфера некой «автономии»: она свободна, пока отвлеченна. «Свободен ученый человек, пока делает он математические выкладки, которые не касаются его души, его жизни. Но как только затронут вопрос жизни и смерти, спасения и погибели, наука тотчас подчиняется Христу или антихристу, потому что ответ на эти вопросы зависит не от науки, а от веры во Христа или антихриста». Впрочем, область такой «научной свободы» очень ограничена, а для богословской ее практически нет, ибо «богословская наука самая жизненная из всех наук» и решает она вопросы жизни и смерти, спасения и погибели, а поэтому служение ее одному из господ просто неизбежно.[1]

Подробнее...

Арианская ересь и троичный догмат в Православии

Введение. Божественная триада «неисчислима».

Никейский век есть период выработки и установления вселенской ортодоксии, то есть учения о Святой Троице. Кроме тринитарной догмы, были также раскрыты вопросы антропологические и сотериологические. Основоположительное значение этих догм, величие принимавших участие в разработке их отцов Церкви и важность результатов дает нашему периоду право на первое – после апостольского века – место в теологии. Церковь владела теперь философией и всею ученостью греко-римского мира и все это обратила на развитие и защиту христианского учения. Спекулятивный дух Восточной Церкви соединился с глубоким религиозным интересом и известною долею мистицизма, но в то же время и с греческим любопытством и страстью к спорам. IV-oe столетия суть высший пункт и классический век патристической теологии и греко-римской христианской цивилизации.[1]

Подробнее...

Толкование чудотворений Иисуса Христа в проповедях митрополита Антония Сурожского

Чудеса есть соприкосновение, пересечение двух планов бытия – запредельного и земного. Это соприкосновение порождает явления необычного порядка, на что указывает и сама этимология слова «чудо» (от «чудиться», удивляться). Блаженный Августин, признавая действие в природе строгих закономерностей, считал, что они шире и глубже того, что дает нам обычный опыт («О Книге Бытия», IХ, 17–18). Чудеса промыслительно оберегают человеческую свободу. Они не сковывают ее неотвратимой очевидностью, оставляя простор для принятия или отвержения. Поэтому Христос Спаситель не делал из Своих чудес орудия духовного насилия; напротив, Он отказывался творить их для доказательства истины (Мф. 12:39). Однако тем, кто уверовал, Он указывал на чудеса как на знамения, знаки Его небесного посланничества, признаки прихода в мир Царства Божьего (Мф 12:28).[1]

Подробнее...

Навигация

Система Orphus