Сайт создан по благословению Высокопреосвященнейшего
Митрополита Тверского и Кашинского Виктора

Архіеп. Николай Зіоровъ (†1915 г.) Поученіе на одиннадцатую недѣлю по св. Пятидесятницѣ.

(Матѳ. 18, 23-35).

Однажды Ап. Петръ обратился ко Христу Спасителю съ такимъ вопросомъ: сколько разъ слѣдуетъ прощать брату, согрѣшающему противъ другаго брата? — Въ законѣ Моисеевѣ на это не было опредѣленнаго отвѣта, а толкователи закона временъ Спасителя не всѣ были согласны между собой въ рѣшеніи какъ этого, такъ и другихъ подобныхъ вопросовъ. Одни говорили такъ, а другіе — иначе. Вѣроятно, было мнѣніе, что слѣдуетъ прощать только до семи разъ — не болѣе, и что въ слѣдующихъ за симъ случаяхъ уже не прощать. Апостолъ Петръ, вѣроятно, имѣлъ въ виду подобное рѣшеніе вопроса, притомъ большинствомъ, и спросилъ своего Божественнаго Учителя: не до семи ли разъ прощать? — Какъ же отнесся Христосъ Спаситель къ такому мнѣнію Ап. Петра? Христосъ Спаситель далъ ему такой отвѣтъ, изъ котораго можно было заключить, что прощать нужно безчисленное число разъ, или лучше сказать — всегда, коль скоро братъ согрѣшающій проситъ насъ, обращается къ намъ съ просьбой о прощеніи: глагола ему Іисусъ: не глаголю тебѣ — до седмь кратъ, но до седмьдесятъ кратъ седмерицею. — И вслѣдъ затѣмъ, какъбы въ разъясненіе этой своей мысли, предложилъ притчу о царѣ и заимодавцахъ. Вотъ эта притча.

Однажды одинъ царь пожелалъ сосчитаться со своими слугами, или подданными, которые обязаны были ему разнаго рода повинностями, каждый соотвѣтственно своему званію въ его царствѣ. Вѣроятно это было со стороны царя требованіе отчетовъ въ употребленіи власти, чести и талантовъ, данныхъ имъ отъ царя, подобно тому, какъ это изображается въ притчѣ о недостойномъ домоприставникѣ, въ притчѣ о талантахъ, въ притчѣ о виноградникѣ и дѣлателяхъ въ немъ и под. Дѣло, очевидно, сложное и касалось многихъ людей, но въ предлагаемой притчѣ изображается только одинъ эпизодъ изъ этого суда царя со своими слугами, именно эпизодъ съ однимъ крупнымъ должникомъ въ царскую казну. Наченшу же ему стязатися, приведоша ему единаго должника тмою талантъ, — т. е., при самомъ началѣ суда былъ приведенъ къ нему одинъ должникъ, которому царь ссудилъ 10.000 талантовъ, или на наши деньги 10.000.000 долларовъ. Сумма весьма громадная и для нашего времени, а для того — еще громаднѣе: по крайней мѣрѣ въ 10 разъ болѣе противъ нашего времени. Неизвѣстно, куда и какъ растратилъ эти деньги этотъ должникъ, — на удовольствія ли и роскошную жизнь, или же на разнаго рода неудачныя спекуляціи, — только въ данную минуту у него этихъ денегъ не оказалось и онъ явился съ пустыми руками предъ своего Владыку. По закону Моисееву такой должникъ отвѣчалъ не только своимъ имуществомъ, но и своею личностью и всею своею семьею (Лев. 25, 30. 47; Исх 21, 2-3; 4 Цар. 4, 1), — а потому заимодавецъ имѣлъ право все это продать и вырученныя деньги взять себѣ. Пользуясь этимъ правомъ, царь велѣлъ поступить со своимъ должникомъ подобнымъ же образомъ.

Наставала критическая минута для должника, — лишиться не только имущества, но и семейства и собственной свободы. Въ такую критическую минуту человѣкъ бываетъ готовъ на все, подобно утопающему, лишь бы только спастись.

И этотъ несчастный человѣкъ рѣшается на послѣднее: падъ убо рабъ той, кланяшеся ему глаголя: господи, потерпи на мнѣ и вся ти воздамъ. — Онъ себя не оправдываетъ, но проситъ только милости — и, вѣроятно, въ ту минуту просилъ искренно, сердечно... Такое смиреніе тронуло царя и онъ не только отсрочилъ ему его долгъ, но и совершенно простилъ весь: милосердовавъ же господь раба того прости его, и долгъ отпусти ему. Какая милость, какое безмѣрное снисхожденіе, — какая любовь! Казалось бы, что и каменное сердце должно бы было смягчиться при этомъ, — придти въ умиленіе, раствориться любовью! Казалось бы! — но увы, — на самомъ дѣлѣ не такъ случилось. Очевидно, чувство раскаянія у него было мимолетное и вызывалось только опасностью, другимъ чувствомъ — самосохраненія, но — миновала бѣда и это чувство такъ-же быстро улетучилось, какъ внезапно и явилось. Изшедъ же рабъ той, обрѣте единаго отъ клевретъ своихъ, иже бѣ долженъ ему сто пѣнязь: и емь его давляше, глаголя: отдаждь ми, имже ми еси долженъ... Падъ убо клевретъ его на нозѣ его, моляше его, глаголя: потерпи на мнѣ, и вся воздамъ ти, т. е. повторилось съ его должникомъ тоже, что и съ нимъ самимъ; но разница въ томъ, что долгъ этого несчастнаго былъ въ сравненіи съ долгомъ перваго, какъ капля въ морѣ; онъ долженъ былъ только всего сто динаріевъ — или около 10 долларовъ на нашъ счетъ. Казалось бы, что на такой пустякъ не слѣдовало бы ему и вниманія обращать, — казалось бы, что получивъ прощеніе въ милліонахъ, можно бы, и не дожидаясь просьбъ со стороны своихъ должниковъ, отпустить имъ; все это такъ, со стороны кажется, а на самомъ дѣлѣ не всегда такъ случается. И вотъ сперва емь его давляше, а затѣмъ ведъ, всади его въ темницу дондеже воздастъ должное... Такой поступокъ можетъ хоть кого возмутить, ибо онъ противенъ уже чувству всякой правды. Видѣвше же клеврети его бывшая, сжалишася зѣло и пришедше сказаша господину своему вся бывшая. Какъ глубоко долженъ былъ чувствовать себя оскорбленнымъ царь въ своемъ нравственномъ чувствѣ, когда услышалъ о подобномъ поступкѣ помилованнаго имъ должника, — какое негодованіе и какой гнѣвъ должны были наполнить его сердце при подобномъ извѣстіи: это легко понять, если взять во вниманіе, что натуры высоконравственныя всегда способны чувствовать всякое ненормальное явленіе во всемъ и особенно въ области духа острѣе, глубже, чѣмъ натуры средственныя!.. Тогда призвавъ его господинъ его, глагола ему: рабе лукавый, весь долгъ онъ отпустихъ тебѣ, понеже умолилъ мя еси: не подобаше ли и тебѣ помиловати клеврета твоего, якоже и азъ тя помиловахъ; и прогнѣвався господь его, предаде его мучителемъ, дондеже воздастъ весь долгъ свой, т. е. — на муку вѣчную, ибо онъ былъ неоплатнымъ должникомъ.

Такимъ образомъ, есть граница и милосердію; есть и область правды и возмѣздія. Судъ безъ милости не сотворшему милости — вотъ когда и при какихъ обстоятельствахъ это бываетъ. Тако и Отецъ Мой небесный сотворитъ вамъ, аще не отпустите кійждо брату своему отъ сердецъ вашихъ прегрѣшенія ихъ, — заключилъ Господь Свою притчу.

Итакъ, эта притча имѣетъ приложеніе и къ намъ всѣмъ. Какимъ же образомъ? — А вотъ послушайте.

Царь земной знаменуетъ собою Царя небеснаго, нашего Господа и Владыку, отъ Котораго мы имѣемъ все — и жизнь и дыханіе и вся, ибо сказано: что имаши, егоже нѣси пріялъ? Этотъ Царь, по своему усмотрѣнію, далъ и даетъ каждому изъ насъ все, что находитъ потребнымъ. Но мы, и въ лицѣ своихъ прародителей, Адама и Евы, и сами лично — оказываемся недостойными милости Божіей, являемся, вслѣдствіе своей грѣховности, Его неоплатными должниками, рабами неключимыми. Однакоже, при первомъ нашемъ покаянномъ вздохѣ, Онъ все намъ прощаетъ и забываетъ. Прощаетъ намъ наши долги, въ таинствѣ крещенія омывая насъ отъ всякія скверны плоти и духа, — прощаетъ насъ и въ таинствѣ покаянія, когда мы исповѣдуемъ Ему свои грѣхи, прощаетъ и въ таинствѣ елеопомазанія, когда мы въ недугахъ тѣлесныхъ обращаемся къ Нему съ молитвою и вѣрою. Словомъ сказать, милосердіе Божіе — неисчерпаемая пучина; эта милость Его къ намъ низвела и Сына Единороднаго съ неба на землю и возвела на крестъ.

Что жъ, — получивъ столько прощеній и оставленій долговъ нашихъ, поступаемъ ли мы сами такъ, какъ это бы слѣдовало, — т. е., прощаемъ ли мы своимъ ближнимъ? Мы каждый день молимся: и остави намъ долги наша, якоже и мы оставляемъ должникомъ нашимъ; — но говоря это устами, исповѣдуемъ ли это сердцемъ, приводимъ ли это въ дѣло? Пусть совѣсть каждаго скажетъ ему свой отвѣтъ. Сказано: да не зайдетъ солнце во гнѣвѣ вашемъ; но всегда ли это такъ бываетъ: не бываетъ ли, наоборотъ, что солнце заходитъ и восходитъ много разъ, а сердце человѣческое къ ближнему своему нисколько не измѣняется?!

Сердце человѣческое глубоко (Іер. 17, 9) и всѣхъ его движеній не постигнуть постороннему человѣку, — тѣмъ не менѣе, по многимъ обнаруженіямъ можно хотя приблизительно заключить о сердечности людей. Если мы, напр., видимъ и слышимъ, что въ нѣкоторыхъ христіанскихъ городахъ бѣдному человѣку можно буквально умереть съ голоду на улицѣ, то не въ правѣ ли мы заключить о сухости и черствости людей, населяющихъ подобный городъ? Если мы замѣчаемъ, что судъ не въ состояніи справляться съ дѣлами судными, тяжебными, то отсюда не въ состояніи ли мы заключить, что въ средѣ людей, гдѣ дѣйствуетъ этотъ судъ, мало взаимной снисходительности и всепрощенія? — Да, все это съ грустью можно наблюдать; въ окружающей насъ дѣйствительности, въ современной намъ жизни. Отчего же это происходитъ? — Отъ эгоизма, братіе, — отъ себялюбія. Въ настоящее время люди стали какъ то быстро отвыкать отъ христіанской морали и воспринимать мораль языческую, — жить только для себя и въ свое удовольствіе, забывая про другихъ. «Послѣ меня хоть потопъ», — чудовищный афоризмъ одного эгоиста и чувственнаго человѣка прошлаго столѣтія, — начинаетъ въ наше время становиться правиломъ жизни для многихъ и многихъ людей. «Въ нынѣшнее время надобно жить не по Евангелію, а по человѣческой мудрости» — сказалъ мнѣ одинъ христіанинъ, т. е., это значитъ — жить по той мудрости, которую Ап. Іаковъ называетъ бѣсовскою (Іак. 3, 15). Удивляться ли послѣ этого, что въ современномъ намъ обществѣ проявляется такъ мало милосердія и всепрощенія, и наоборотъ — такъ много черствости, жестокости и безсердечія, формальной правды, которая бываетъ иногда хуже самой кривды.

Но, братіе мои, такъ дѣлать нельзя, ибо жизнь наша не заканчивается только могилою; спросятъ, — спросятъ и насъ о томъ, какъ мы употребили даръ Божій на землѣ въ отношеніи ближнихъ своихъ; такъ ли, какъ Царь небесный этого хочетъ, или такъ, какъ это сдѣлалъ своекорыстный заимодавецъ... Страшно впасть въ руцѣ Бога живаго! — Ходите же во свѣтѣ, дондеже свѣтъ имате, да тьма васъ не объятъ (Іоан. 12, 35). — Аминь.

1894 года, 21 Августа, г. Чикаго.       

Источникъ: Проповѣди Преосвященнаго Николая, Епископа Алеутскаго и Аляскинскаго. — Нью-Іоркъ: Типографія «Православнаго А. Вѣстника», 1897. — С. 239-245. 


Навигация

Система Orphus